глядя, как он падает. — Кажется, я испортил твою куртку. И немного трахею.
Второй бандит, размахивая кастетом, попытался зайти сбоку:
— Ах ты, тварь...
— Не люблю, когда меня называют тварью, — я молниеносно обернулся леопардом и впился зубами ему в лицо. — Я же не называю тебя «безликой массой»? Хотя теперь это довольно точное описание.
Алина тем временем танцевала свой смертельный танец с третьим громилой. Её руки были окутаны алым пламенем, а глаза светились, как угли.
— Эй, красавчик, — промурлыкала она, уворачиваясь от удара. — Хочешь узнать, как пахнет жареное мясо?
Прежде чем бандит успел ответить, огненная волна охватила его с головы до ног. Его крики быстро стихли, оставив после себя лишь почерневший силуэт на асфальте.
— Немного передержала, — хихикнула Алина. — Мама всегда говорила, что я не умею готовить.
Витя Косой, видя, как его люди превращаются в корм для воронья и барбекю, достал пистолет. Последний его охранник трясущимися руками пытался зарядить обрез.
— Стоять! — взвизгнул Витя. — Или я...
Я метнулся к последнему охраннику, на лету превращаясь в леопарда. Парень успел выстрелить, но промахнулся. Я же не промахнулся, вцепившись ему в горло.
— Знаешь, что самое обидное в твоей смерти? — спросил я, вернувшись в человеческий облик и вытирая кровь с подбородка. — То, что никто даже не запомнит твоего имени. Ты просто «четвертый труп слева».
Витя остался один, его пистолет дрожал в трясущейся руке.
— П-послушайте, может договоримся? — пролепетал он. — Я все верну, клянусь!
— О, теперь ты хочешь поговорить? — я приблизился к нему, улыбаясь окровавленным ртом. — Какая потрясающая смена настроения. Прямо как у моей бывшей. Кстати, она тоже плохо кончила... зацепилась за мои когти.
Алина окружила Витю огненным кольцом:
— Я бы на твоем месте послушала котика. Он сегодня добрый. Пока что.
После короткой, но продуктивной беседы, включавшей пару сломанных пальцев и легкие ожоги, Витя отдал нам все: деньги, магические амулеты и целый арсенал зачарованного оружия.
— Знаешь, — сказала Алина, присев на труп лысого громилы, — для кошачьего выкормыша ты довольно элегантно управляешься с убийствами.
— А ты неплохо жаришь бандитов для папиной дочки, — я подмигнул, разглядывая странный пистолет, похожий на помесь «Макарова» с китайской зажигалкой.
Она рассмеялась, и в ее смехе слышался треск пламени:
— Значит, ты знаешь, кто я, и все равно флиртуешь?
— Что я могу сказать? Меня всегда тянуло к опасным рыжим бестиям.
Витя, связанный и прислоненный к стене, простонал:
— Может, вы уже убьете меня? Это предпочтительнее, чем слушать ваши заигрывания.
— Заткнись, четвертый труп справа, — бросила Алина и повернулась ко мне: — Так что теперь, котик? Я опасная дочь твоего врага, ты — наглый выскочка из банды Кота. Будем драться?
Я притянул ее к себе, чувствуя запах огня и жасмина:
— Есть идеи получше. Например...
Губы девушки оказались такими же горячими, как и её магия. Где-то вдалеке выли сирены, в воздухе пахло кровью и горелым мясом, а у наших ног валялись четыре трупа.
Романтика, чтоб ее.
Сразу после стычки мы отправились в местный притон, чтобы оценить полученные артефакты.
Бар «Пьяный Василиск» притаился в подвале старинного доходного дома на Гороховой улице, между букинистическим магазином и лавкой старьевщика. Обшарпанная вывеска с облезлой ящерицей едва держалась на проржавевших болтах, а растрескавшиеся ступени, ведущие вниз, поскрипывали под ногами, словно жалуясь на тяжелую жизнь.
Я галантно подал руку Алине. В тусклом свете фонаря ее рыжие волосы казались живым пламенем, а кожаная куртка, забрызганная кровью наших недавних «собеседников», придавала ей вид особенно опасной бестии.
— Знаешь, — протянул я, придерживая девушку за талию на особенно коварной ступеньке, — когда я представлял наше первое свидание, в планах было поменьше трупов и больше свечей. Хотя, учитывая твои таланты, любая свеча в твоих руках становится напалмом.
Алина обернулась, изумрудные глаза озорно блеснули:
— А мне понравилось. Особенно момент, когда ты объяснял тому амбалу разницу между его черепом и бейсбольной битой. Очень... познавательно.
Бар внутри напоминал декорации к фильму о загробной жизни русской братвы. Низкий потолок с почерневшими от времени и дыма балками, массивные деревянные столы, испещренные следами когтей и ножей. В углу древнее пианино, на котором упырь в потертом пиджаке наигрывал «Мурку» длинными бледными пальцами. Его клыки поблескивали в свете закопченных ламп всякий раз, когда он промахивался мимо нужной клавиши.
За столиками расположилась весьма колоритная публика. Три ведьмы в косухах и с татуировками рун на шеях потягивали абсент из хрустальных черепов. Парочка оборотней в спортивных костюмах «Адидас» резалась в карты, периодически рыча друг на друга. В самом темном углу два зомби-гопника лениво делили чью-то печень, запивая «Ягуаром».
Хромой Митя за стойкой протирал стаканы тряпкой, которая, судя по цвету, помнила еще царя Гороха. Сам Митя, сухощавый мужчина лет пятидесяти с неестественно подвижным лицом, словно состоящим из нескольких не совсем подходящих друг другу частей, просиял при нашем появлении:
— О, Леопард! Как же без тебя тоскливо было! Всего три трупа за вечер, и те от естественных причин. Ну, насколько естественной может быть серебряная пуля в голове.
— Митя, дружище, — я подмигнул, усаживаясь у стойки. — Как обычно: двойной виски. И для дамы...
Алина грациозно опустилась на соседний табурет, закинув ногу на ногу:
— Огненный мартини. И я имею в виду буквально огненный. Такой, чтобы пламя адское.
Митя расплылся в кривой улыбке и достал из-под стойки бутылку, внутри которой плясали настоящие языки пламени:
— Специальный рецепт. Настоящий адский огонь, настоянный на слезах грешников и разбавленный чистым спиртом.
Устроившись за дальним столиком, где потертая кожа диванов хранила следы когтей нескольких поколений оборотней, мы с Алиной наблюдали за пестрой публикой бара. Ее коктейль источал настоящее пламя, а в моем стакане виски подозрительно шевелились красные сгустки.
— Ну и как тебе быть крутым бандитом? — промурлыкала Алина, облизывая горящую соломинку. — Месяц назад ты был обычным студентом, а теперь сидишь в малине криминального Петербурга, весь в крови и с дочкой главного мафиози на коленях.
Я сделал глоток виски, чувствуя, как жидкость обжигает горло:
— Знаешь, иногда я просыпаюсь и думаю, что это все сон. Что сейчас открою глаза — и снова пора на пары, зубрить конспекты и есть доширак. А потом смотрю в зеркало, вижу эти кошачьи глаза и понимаю — нет, детка, это
