когда придет время. Скажи, что момент для освобождения наконец настал.
Лиан покачал головой, его лицо отражало отчаяние. В его глазах читался страх — не за себя, а за свою секту, за всех тех людей, которые зависели от решений их лидеров.
— Отец не согласится так просто, да и старейшины будут против — сказал он, и его голос дрожал. — Цена провала слишком высока. Если мы выступим против Кана и проиграем, наша секта будет уничтожена. Все, что мы строили веками, исчезнет в один миг. Он сотрет нас с лица земли, не оставив даже памяти о нашем существовании. А если даже победим, что маловероятно, то пришлют нового. Это, конечно, вопрос времени, но все же.
— Я докажу, что за мной можно идти, — посмотрел я ему прямо в глаза, а мой голос прозвучал твердо и уверенно.
— Как? — спросил Лиан, но словно не верил в мои слова.
— Я убью Кана.
Эти слова прозвучали как удар грома среди ясного неба. Я видел, как расширились глаза Лиана, как он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни звука. Его лицо побледнело еще больше, если это вообще было возможно. Все, кто слышал мои слова, попросту не могли поверить в них.
Развернувшись, я направился прочь с площади, оставляя за спиной застывшего в ступоре Лиана. Мои шаги эхом отдавались от каменных плит.
Чешуйка на моем плече тихо прошипела:
— Папа, а ты уверен, что мы справимся? Этот Кан звучит довольно страшно. У него даже имя какое-то жуткое!
— Не страшнее тех, кого мы уже победили, — ответил я, направляясь к воротам города. — К тому же, у нас есть преимущество — они не знают, на что мы способны. А я теперь знаю, к чему готовиться.
Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в кроваво-красные тона, когда я покинул территорию секты «Алых Лепестков». Впереди лежал путь к секте «Разрушительного Копья», и я чувствовал, что это будет только началом моего противостояния с демоническими практиками.
Город постепенно погружался в сумерки. Фонари, усиленные духовной энергией, начинали загораться один за другим, создавая причудливую игру света и тени на узких улочках. Где-то вдалеке звонил колокол, отмечая конец дня, а в воздухе витали ароматы готовящегося ужина, смешанные с запахом благовоний из многочисленных храмов и святилищ.
* * *
В горной долине, где некогда произошел прорыв между континентами, воздух был наполнен особой энергией. Тончайшие нити использованной Ци все еще витали в пространстве, почти невидимые в утреннем тумане, что клубился между древних сосен. Для обычного практика они давно бы растворились, став неразличимыми, но не для тех, кто владел особыми техниками поиска.
Четыре фигуры появились в долине, их движения были выверенными и точными. Эти люди принадлежали к особому отряду разведчиков секты Ацтлан, тех, кого обучали находить малейшие следы духовной энергии. Каждый из них носил на поясе особый кристалл поиска — артефакт, усиливающий их природные способности.
Старший из них, практик по имени Зарок, достал свой кристалл. Камень засветился мягким пурпурным светом, когда его владелец направил в него поток Ци. По поверхности кристалла побежали тонкие линии, складываясь в сложный узор.
— Здесь был использован амулет переноса, — произнес он, внимательно изучая рисунок на кристалле. — Атл должен был вернуться еще неделю назад.
Второй разведчик, Харун, достал похожий кристалл. Его камень засветился ярче, когда он поднес его к земле.
— Странно, — нахмурился он. — Эта Ци… она отличается от той, что использует Атл. Смотрите, — он указал на узор, проявившийся в его кристалле, — совершенно другая структура.
Двое других разведчиков, Сайрус и Корвин, тоже активировали свои артефакты. Четыре кристалла засветились одновременно, их свет переплетался, создавая в воздухе объемную карту энергетических потоков.
— Кто-то использовал амулет Атла, — заключил Сайрус, его пальцы быстро перебирали световые нити. — Практик с северного континента. След еще сохранился, мы можем…
Внезапно воздух перед ними задрожал, и посреди поляны появилась фигура в черных одеждах. Широкополая шляпа отбрасывала тень на лицо незнакомца, а за его спиной виднелась огромная кисть, от которой исходила мощная аура.
— Эйден, — произнес Зарок, узнав одного из восьми гениев молодого поколения. — Что привело мастера чернил в эти края?
Юноша медленно поднял голову, позволив утреннему свету упасть на свое лицо. Его глаза были спокойны, но в них читалась несгибаемая решимость.
— Вы не пойдете по этому следу, — просто сказал он.
Зарок оскалился, его рука легла на рукоять меча.
— Ты забываешься, мальчишка. Даже гении подчиняются воле секты Ацтлан. Уйди с дороги, или мы заставим тебя.
Эйден не ответил. Вместо этого он плавным движением снял с плеча свою кисть. Огромное орудие в его руках казалось невесомым, хотя было размером с него самого.
— Значит, будем драться, — процедил Харун, активируя боевую технику.
Четыре практика мгновенно рассредоточились, окружая Эйдена. Их тела засветились от концентрации Ци, когда они начали складывать печати.
— Сто Демонических Гончих! — выкрикнул Зарок, ударив ладонью о землю.
Почва вспучилась, и из нее начали появляться существа, похожие на собак, но с чешуйчатой кожей и длинными, похожими на кинжалы, клыками. Их глаза горели алым огнем, а из пастей капала ядовитая слюна.
Эйден не выказал ни малейшего беспокойства. Его кисть описала в воздухе сложную фигуру, оставляя за собой след из светящихся чернил.
— Печать Небесного Писца, — произнес он спокойно.
Чернила в воздухе начали складываться в символы, каждый размером с человеческий рост. Они светились внутренним светом и, казалось, существовали одновременно в нескольких измерениях. Когда демонические гончие бросились в атаку, символы ожили.
Каждый превратился в отдельное существо, сотканное из чистой энергии чернил. Они двигались с невероятной скоростью, сталкиваясь с гончими в смертельном танце. Там, где иероглифы касались демонических созданий, те просто переставали существовать, словно стертые из реальности.
Харун не стал ждать, пока все его товарищи погибнут. Он сложил сложную печать, и его тело окуталось красным сиянием.
— Доспех Кровавого Скорпиона! — прокричал он.
Его кожа начала покрываться красной чешуей, а из спины выросли четыре дополнительные руки, каждая вооруженная изогнутым клинком. Он бросился на Эйдена, его клинки описывали в воздухе смертоносные дуги.
Мастер чернил ответил новой техникой. Его кисть двигалась так быстро, что казалась размытым пятном.
— Стихосложение Бессмертных!
В воздухе начали появляться строки древних стихов, написанные сияющими чернилами. Каждая строка обладала своей силой — одни превращались в острые
