добротная обувь. Никто не выделялся яркими красками или дорогими вещами.
— А где магазины? — удивился Иван, не видя привычных витрин.
— Магазины? — Майя нахмурилась. — А зачем магазины? Все распределяется по спискам. Вон, видишь, очередь? — Она указала на длинную линию людей у серого здания. — Это за талонами на одежду. А вон та очередь — за талонами на еду.
Иван посмотрел внимательнее. Действительно, по всему городу стояли очереди. Люди в них не выглядели несчастными — для них такой порядок был привычен, был частью их обычной жизни.
— А что с частной собственностью? — спросил он.
— Какой частной собственностью? — искренне удивилась Майя. — Все принадлежит народу. Квартиры государственные, одежда государственная, даже зубные щетки государственные.
— И вас это не угнетает?
Майя задумалась:
— А что тут угнетающего? Никто не голодает, у всех есть крыша над головой, работа, образование бесплатное, медицина бесплатная… Конечно, иногда хочется чего-то особенного, но разве это важно?
Они шли по широким проспектам, и Иван не переставал удивляться. Вместо церквей и соборов, которые он помнил, здесь стояли огромные памятники. Памятник Рабочему — стометровая фигура мужчины с молотом. Памятник Колхознице — такая же исполинская женщина с серпом. Памятник Науке — гигантская книга, из которой поднимались языки каменного пламени.
— А этот памятник кому? — Иван указал на особенно впечатляющую скульптуру: десять человеческих фигур, взявшихся за руки, поднимали над головами земной шар.
— Памятник Единству народов, — пояснила Майя. — Поставили в честь объединения всех стран под красным знаменем.
— Всех стран?
— Ну, почти всех. Остались еще Америка и Япония, но и до них доберемся, — беззаботно ответила девушка.
Иван почувствовал холодок. В этом мире коммунизм действительно победил, но какой ценой?
Они дошли до берега Невы. Река была та же, но и здесь Иван увидел отличия. По воде сновали не только обычные катера, но и корабли, висящие в воздухе метрах в пяти над водой. Некоторые были размером с трамвай, другие — с целый дом.
— Воздушный транспорт, — объяснила Майя. — Магические двигатели работают только над водой. Что-то связано с энергетическими потоками.
На противоположном берегу Иван увидел знакомые очертания Петропавловской крепости, но шпиль венчала не привычная фигура ангела, а огромная красная звезда.
— А что стало с церквями? — тихо спросил он.
— Какими церквями? — Майя искренне не понимала. — А, ты про старинные здания? Их перестроили в Дворцы культуры. Вон в той бывшей… церкви — я не помню, как она называлась — теперь кружок художественной самодеятельности имени товарища Луначарского.
Они шли дальше, и Иван наблюдал за обычными горожанами. Люди не выглядели несчастными, но и счастливыми их назвать было трудно. Скорее — смиренными. Они шли по своим делам, стояли в очередях, работали на стройках новых памятников.
— Майя, — осторожно спросил Иван, — а что будет, если кто-то захочет уехать из страны?
— Зачем уезжать? — удивилась девушка. — Здесь же лучше всего в мире! А за океаном — капитализм, в США или Японской империи.
— Но если все же захочет?
Майя помолчала, потом тихо ответила:
— Никто не захочет. УМД следит за этим.
— Следит?
— Ну, знаешь… корректируют мысли тех, кто начинает думать о чем-то таком. Совсем чуть-чуть. Для их же блага.
Иван остановился. Значит, даже мысли здесь были несвободными.
— А тебя не корректировали? — спросил он.
— Меня? — Майя рассмеялась. — А ты думаешь, почему я скрываюсь? У меня иммунитет к ментальной магии. Врожденный. Таких очень мало.
Они дошли до площади, где стоял огромный памятник. Иван сначала принял его за фонтан — из центра композиции били вверх струи воды. Но потом понял, что это не вода, а жидкое серебро, которое, достигая вершины, рассыпалось искрами и снова стекало вниз.
— Памятник Первому магу, — сказала Майя с придыханием. — Юрию Алексеевичу Гагарину. Красиво, правда?
— Он что, действительно был первым магом в истории?
— Первым, кто научился летать без помощи заклинаний других магов. До него магия была доступна только избранным, а он доказал, что любой человек может овладеть ею. Правда, он после своего полета летать боялся, но это неважно.
Рядом с памятником Иван заметил группу детей. Они играли в какую-то игру, подбрасывая в воздух небольшие шарики света. Шарики парили, искрились, принимали разные формы.
— Этому в школе учат? — спросил Иван.
— Конечно. Основы магии изучают с первого класса. Но только безопасные заклинания — создание света, подъем небольших предметов, защитные барьеры.
Иван смотрел на играющих детей и чувствовал странную тоску. В его мире дети играли с мячами и игрушками, здесь — с магией. Что лучше? Он не знал.
— Майя, — сказал он наконец, — я хочу остаться здесь.
— Что? — девушка остановилась и посмотрела на него с удивлением.
— Я хочу остаться в этом мире. Не возвращаться в свой. Здесь… здесь интереснее.
Майя молчала, потом кивнула.
— Понимаю. Но для этого тебе нужны документы. Без них ты никто.
— А как их получить?
— Ольга Андреевна поможет. У нее связи в разных местах. Но…
— Что?
— Ты уверен? Этот мир не такой уж радужный, как кажется на первый взгляд.
Иван посмотрел вокруг. Высотные здания, памятники, люди в серой одежде, очереди, контроль мыслей… И все же здесь было что-то такое, чего не хватало в его мире. Может быть, ощущение общности? Или просто новизны?
— Уверен, — твердо сказал он.
Они вернулись в библиотеку под вечер. Ольга Андреевна встретила их в читальном зале, раскладывая на столе какие-то бумаги.
— Ну как? Понравился наш город? — спросила она.
— Понравился, — ответил Иван. — И я хотел бы попросить о помощи.
Он рассказал о своем желании остаться. Ольга Андреевна слушала внимательно, изредка кивая.
— Понимаю, — сказала она наконец. — Молодому человеку хочется новой жизни. Но вы понимаете, что это решение нельзя будет отменить?
— Понимаю.
— Хорошо. Документы я могу достать. У меня есть… скажем так, старые долги. Некоторые люди будут рады мне помочь, чтобы не вспоминать прошлое.
— А что мне нужно для этого делать?
— Для начала — выбрать имя. Ваше настоящее не подойдет, слишком необычное сочетание имени и фамилии для наших документов.
Иван задумался. Как он хочет называться в этом новом мире?
— Алексей, — сказал он наконец. — Алексей… Кузнецов. Фамилию оставлю.
— Алексей Кузнецов, — повторила Ольга Андреевна. — Хорошо. Профессию тоже нужно выбрать. Что вы умеете?
— Я оператор металлообрабатывающих станков. И офисный клерк.
— Офисный клерк здесь не профессия, а наказание, — усмехнулась женщина. — А вот станочник — отличная специальность. Рабочие руки везде нужны.
— А магии учиться все равно придется? — неуверенно спросил Иван.
— Придется. Хотя бы основам. Но я вас понимаю — не хочется быть великим магом. Значит, будем учить только самое необходимое. Контроль эмоций, элементарную защиту, базовую маскировку.
