её за талию, Гай осторожно провёл Миру к выходу и отогнул полог. Мире в уши ворвался стук сердец множества людей. Он звучал, как барабанный бой. Берег перед шатром был освещён светом костров. Люди неприкаянно бродили между ними, обмениваясь короткими репликами. Как только Мира с Гаем вышли наружу, людей будто захватила волна: один за другим они поворачивались к Мире и замирали в ожидании.
За спиной, в шатре послышались приглушённые голоса.
— Ты знаешь, что с ней? — спросил Хадар. — Она такая странная.
— Я видела подобное у высших магов Ордена, — ответила Дарина и в её голосе прозвучал суеверный страх. — Она в трансе. Сейчас ею руководит Азар: его земля, его вода, его воздух.
— Ёпта! — только и выговорил Старший агент.
— Куда тебе нужно? — тихо спросил у Миры Гай.
Она молча указала на большой камень, лежавший между двух костров. Фиолетовая грибница густо опутала его, так что казалось, будто он покоится в фиолетовом коконе.
Осторожно, словно Мира могла рассыпаться, Гай подвёл её к камню.
— Теперь отойди, — попросила она и, увидев, что мужчина смотрит на неё с беспокойством, ласково добавила: — Всё будет хорошо, не беспокойся.
Он нехотя отступил.
Мира опустилась перед камнем на колени, положила на него ладони, почувствовала под пальцами едва заметную вибрацию. Будто кто-то выталкивал камень из земли, чтобы проложить себе дорогу. Мира закрыла глаза и отдалась ощущениям. Перед её мысленным взором закружились стены пагоды-храма. Сквозь знаки, которыми были исписаны стены, заструился свет. Казалось, знаки вырезаны на бумаге, обернутой вокруг огромной лампы. Или... веретена.
Вибрация стала сильнее, камень заворочался, словно старый тетерев в гнезде. Краем глаза Мира видела, что люди орукжили её взволнованным полукругом. Гай приказал всем держаться на расстоянии и не подходить ближе.
Неожиданно камень подбросило в воздух. Пролетев над людьми по дуге, он упал далеко в реку. А из того места, где он находился, вверх ударила струя воды — живительной и чистой. Она залила шипящие и коптящие дымом костры, с ног до головы облила Миру. Люди в ужасе шарахнулись в стороны, но было поздно: многие из них промокли до нитки. И вот чудо — с ними ничего не случилось!
— Откукренная! — робко воскликнул кто-то в толпе и робко слизнул с потрескавшихся губ попавшие на них капли.
Его крик тут же подхватили другие. Люди словно безумные начали плясать под струями, набирать полные пригоршни воды, умываться и плескать друг в друга.
— Набирайте бочки! — закричал Гай. — Этот гейзер не будет бить вечно!
Многие тут же бросились к ладье, каждый — кто за бочонком, кто за кружкой, кто за плошкой. Чем угодно, лишь бы в этом можно было сохранить воду. Всеми овладело безудержное веселье. Азарцы и мокрозявы хлопали друг друга по спинам, обнимались, обменивались кружками, говоря:
«Выпей моей воды! Такой ты ещё не пробовал!»
Посмотрев назад, Мира увидела у входа в шатёр Хадара и Дарину. У Старшего агента в прямом смысле слова отвисла челюсть, а магиня смотрела на Миру со смесью ужаса и преклонения.
Затем всё заволокло дымкой, и Мира провалилась в сон — безмятежный и счастливый, каких у неё давно не было.
Глава 7. Карл
— Карл! — раздалось справа.
Карл повернул голову и в гаснущем свете дня увидел идущего к нему по берегу Аждара. Длинного, худого, узкоплечего и нескладного, с продолговатой, словно вытянутой вверх головой и всегда какой-то жалкой, просящей улыбкой.
Они познакомились ещё в Башне в камерах для мокрозяв. Кукрить у Аждара получалось плохо, и боясь, что его пустят в расход, Карл подбил друга участвовать в турнире. Сам его готовил, но всё равно, когда Аждар отправился на турнир, был уверен, что тот не победит. Однако Аждар всех удивил. Говорили, ему просто повезло — противник участвовал от отчаяния и считал, что лучше пасть как мужчина на поле битвы, чем медленно превращаться в компост, кукря воду.
Когда Аждар вышел на свободу, Карл понял, что дальше находиться в Башне смысла нет и тоже вызвался участвовать в турнире. Победил, выбрал путь агента. Они с Аждаром так заранее условились, — стать агентами и дальше работать вместе.
Так они и шли бок о бок — неразлучные друзья. Даже один дом на двоих построили, разделённый лишь тонкой стеной. О том, что стену нужно было сделать потолще, Карл понял, когда Аждар женился на говорливой Риме, которая торговала в лавке на Рыночной площади. Торговля у неё шла бойко, для каждого покупателя у Римы была припасена шуточка-прибауточка. А уж если какой дурак выражал сомнение в её товаре, тут ему приходилось не сладко. Все знали, что у Римы голосище могучий, а язык ядовитый, что жало. Могла так ославить незадачливого покупателя, что долго не зайти ему потом на рынок. Такой же голосистой она была и по ночам. Тонкая стенка, разделяющая дома друзей прямо дрожала от её воплей. Карл даже завидовал Аждару: под ним женщины так ни разу не орали.
К слову, слышал Риму не только Карл. Одна из соседок, старая Ферта, как-то поутру спросила у Аждара:
— Что ты с ней по ночам делаешь, что она так орёт?
Аждар только смущённо улыбался. А на следующую ночь всё повторялось.
Карл измучился без сна, похудел, стал смотреть на всех зверем. Потом стал уходить спать в сарай, а свою половину дома выставил на продажу. Вот только кто же купит? Если и находился кто-то не знавший о ночных оргиях соседей, Ферта тащила к себе выпить браги и поболтать о том о сём. После чего покупатель пропадал, как утрений туман.
Но раздружило Карла и Аждара не это, а повышение Карла по службе. Сквозь тонкую стенку Карл слышал, как Рима злобно шепчет мужу:
— Ты пришёл а агенты раньше него, значит повысить должны были тебя! Говорю тебе, душу Виллу твой дружок продал. Вилл его своей магией наверх двигает.
— Угомонись ты! — в полголоса покрикивал Аждар на Риму. Но та не унималась и трещала:
— Был бы он тебе настоящим другом, и за тебя бы словечко замолвил!
Как не старался Аждар не обращать на слова склочной бабы внимания, они попали в цель. Между друзьями словно выросла стена — невидимая, но более толстая, чем разделяла их дома.
Когда Карл узнал, что его выбрали для сопровождения в Лес Старшего агента Хадара, он первым
