на себя. — чеканил Михаил каждое слово так, будто это нерушимое правило. — Оскорбишь ее, пальцем коснешься, унизишь — отвечать будешь передо мной лично. Второй раз не повторяю. Уяснил?
— Да… — выдавил из себя бывший. И лишь после этого Михаил перестал душить его убийственным взглядом.
Стоило Океанову посмотреть на меня, как гнев сменился на милость. На губах — улыбка. Широкая и споко йная. Будто его руки не в крови. Будто ничего «сверх» сейчас не произошло.
— Пойдем, рыжуля. — под талию он вывел меня, шокированную и остолбеневшую, к лестнице. Там замер и покачал головой: — Нет, ну каким надо быть ебо… плохим человеком, чтобы женщину на шпильках заставить пройти этот квест! Ты у нас еще и спортсменка, Светулик?
Я все еще не пришла в себя. Слов его будто не слышала. Лишь ощущала руки на талии. Океанов поднял меня по лестнице вам, прихватив под талию.
А затем все, как в тумане… Я пришла в себя уже в машине… На Его коленях.
— Куда ты меня везешь?! — в панике я оглядывалась. Это было бессмысленно. Столицу я вдоль и поперек не знала. Вывески и плакаты мне не о чем не говорили. Больше пугало то, с каким огромным кортежем охраны всегда ездил Океанов. Будто президент, не меньше! Кому вообще важная жизнь этого бандита?
— Сюрприз… — коварно шепнул тот на ухо. Руки его на моей талии казались нежными и откровенными. Пробирающимися по пояснице к ягодицам, где еще пылали его следы… Свободной рукой он сжал мой подбородок, повернул к себе и прошептал так, что я дышать перестала: — Перестань сопротивляться, рыжуля. Ты вытянула счастливый билет. Живи и наслаждайся.
— Чур, в этой лотерее я не участвую… — глухо прошептала себе под нос, но меня никто не услышал. Он просто поцеловал меня. Так жарко, горячо, напористо! Как никто никогда не целовал! Я забыла, что нужно дышать! Забыла, что вообще существую… Бабочки в животе порочно спустились между ног… Он почувствовал это, как натасканная собака. И ягодицы мои ощутили холм возбуждения, что выпирал из тесных брюк. Он прокатал меня по ним, напоминая, чего я могу лишиться. И когда он оторвался, я открыла помутневшие глаза, увидела его черные глаза и… Испугалась. Холодные, беспощадные, как у хищника. От них дрожь и злость. От них хочется бежать! — Ненавижу! Ненавижу тебя, слышишь?
— Приехали, — объявил водитель равнодушно.
Новая волна напряжения сковала. «Сюрприз тебе не понравиться!» — была уверенна я без единого сомнения.
Глава 14
Я замерла в дверном проходе, не решаясь шагнуть вперед. Передо мной открывался вид на шикарную двухэтажную квартиру с новым ремонтом по последнему писку дизайнерских решений. Даже со своего ракурса я могла лицезреть панорамное остекление стен, что открывало обзор центрального района города и реки.
— Что это? — спросила напряженно, опасаясь услышать ответ. Ведь знала, что он меня шокирует, но все равно не удержалась. — Куда ты меня привел?
— А ты не догадалась, рыжуля? — мужчина поманил меня пальцем. Ждал, что я, как куколка-марионетка выполню любое его желание. — Иди сюда и посмотрю свою новую квартирку.
Элитный закрытый район; шикарный дом бизнес класса; персональный этаж, где только одна квартира — все это несомненно произвело бы впечатление… На кого-то другого. Мне же хотелось кричать: «Оставь меня в покое!»
— Сегодня ты останешься здесь. — поставил меня перед фактом мужчина. Так буднично, будто мы все осудили уже давно и пришли к общему знаменателю. — Дизайнер забила гардероб вещами. О, тебе понравится: гардероб на два этажа! Конечно, твои вещи из общаги тоже перевезут… Вдруг ты страдаешь особой формой ностальгии? Завтра жди моих парней. И горничную, которая поможет тебе разобраться с бытом.
Сглотнув ком, опустив взгляд, я тихо прошептала:
— Зачем?
Вопроса он не понял. Секунды молчания и лишь потом краткий ответ:
— Ты хочешь убираться самой, рыжуля? В этом нет никакого смысла.
Я усмехнулась. Все доходило до какого-то абсурда! Посмотрев прямо в черные глаза, я не увидела там любви и нежности. Я была просто игрушкой, как и задумывалось. С такими балуются… А когда ломаются — выбрасывают и покупают новую.
— Зачем я здесь, Михаил? — спрашиваю на этот раз четко и ясно. Чтобы недомолвок не осталось.
— Я все решил, — в его лице сталь и уверенность. Гордый волевой подбородок. Соболиные брови. Мощный стан. Все в мужчине кричит — я говорю, а ты молча выполняешь. — Ты теперь будешь подо мной.
— «Под тобой»? — переспрашиваю. Первый раз слышу подобную фигуру речи. В его словах есть все, кроме нежных чувств.
Он едва заметно сжимает губы. Мои «глупые» вопросы его раздражают. Словно я какая-то назойливая муха, что жжёт под ухом.
— Я решу все твои проблемы с вузом. — сообщает мне тот.
— Их не было, пока ты не вмешался! — кричу, потому что терпение лопнуло.
— У тебя не будет нужды в деньгах. — продолжат он.
— А я и на свою стипендию жила припеваючи! — по щекам слезы, а руки дрожат.
— Личный водитель. Всегда рядом с тобой будет охрана. — Михаил перечисляет «бонусы», которые, как не парадоксально, пугают меня до ужаса. Словно путы, что все теснее стягиваются на шее.
— А на меня никто и не нападал! — смеюсь истерически. Снова и снова утираю слезы. Сердце в груди барабанит так, будто сейчас остановиться. — До встречи с тобой!
— Отдых заграницей… Брендовые вещи… Мелкие расходы… Какие там у девочек нужды? Все под моим контролем. — продолжает тот увлекательное путешествие в мир богатство и роскоши. В мир, куда я никогда не стремилась. Тем более, посредством постели!
Заставляю себя выдохнуть, расслабиться. Прикусываю губу перед главным вопросом… Вопросом, на который решаюсь долго. Хоть и знаю на него ответ заранее:
— А мне что нужно будет делать в ответ, Михаил?
И мир будто замирает… Слышу тиканье секундной стрелки часов… Не знаю, но почему-то жду от него ответа… Будто надеясь, что он удивит меня. Ошарашит. Скажет, мол влюбился до гроба, как мальчишка. Хочу жениться. Хочу, чтобы ты мне детей родила. Не то, чтобы я соглашусь и сверкая пятками брошусь в объятия… Нет! Но позволю себе вожделеть Его. Перестану считать моральным уродом, что хочет лишь бешенного траха с моим телом. Перестану ненавидеть себя за то, что меня тянет к тому, кто разрушает мою жизнь!
Но он честен, холоден, собран. Смотрит мне прямо в глаза, когда четко обозначает свои желания:
— То, с чем ты уже прекрасно справлялась. Пару раз в неделю помогать разрядиться после трудового дня.
И все внутри меня падает и рушиться. Душа разбивается.
