даже не обзавелся едой?!
— Я не собирался с тобой кушать, рыжуля. — и снова этот безумный взгляд, скользящий по моему телу. Словно он до одури голоден. Вот-вот наброситься и сожрет с потрохами.
— Ну, Михаил, — изо всех сил я старалась игнорировать его каменный стояк, не заметить который было просто нереально. Казалось, он занимал добрую половину комнаты! Куда не посмотри — везде он! — ловить рыбку лучше на прикорм!
Мужчина с места даже не шелохнулся. А мне нужно было время, дабы придумать план побега пореальней. Так что пришлось переходить к тяжелой артиллерии…
Мягко приподняв одну ножку, я позволила платью скатиться чуть выше по бедру. Михаил следил за подолом, как завороженный. И закашлялся, когда тот замер в миллиметре от трусиков.
— Прошу, — простонала я, скрадывая руки у лица в умоляющем жесте. — накорми свою гостью.
— Ты дома, Светлана! — закатив глаза, тот разозлится. Я было решила, что затея неудалась и, надув губы, отвернулся в другую сторону. Тяжелый вздох от мужчины внушил надежду. — Ладно… Сейчас спущусь на кухню. Там, вроде, закуски какие-то… Шампанское… И прочая лабудень…
— Супер. — слишком радостно воскликнула. Села на месте и улыбнулась.
— Рыжуля, я, по-твоему, полный придурок? — мужчина вопросительно выгибает бровь, а потом наклоняется ко мне. Наши лица на одном уровне… Кислород словно выжигается в пространстве, и я не могу сделать вдох.
«Еще какой!» — саркастично рычу про себя, а вслух невинно пожимаю плечами:
— Ах, нет, конечно! А ты… сомневаешься, да? Думаешь, надо провериться?
— Я не думаю. — чеканя каждое слово, он словно прописывает мне его на подкорку. — Я уверен, раз я сказал: «Ты живешь теперь здесь!» значит — ты живешь теперь здесь. Иного не дано. Уяснила?
Он ждал ответа, но согласиться у меня так и не вышло. Язык не поворачивался. Поэтому, решив перевести тему, я накрыла ладонью живот и прошептала:
— Так… Еда будет или нет?
Он дернулся, а потом… Замер. По блеску в глазах я сразу поняла — сейчас что-то будет. Кошачья улыбка… Оголенные белые ровные зубы… Редкие, но такие обольстительные морщины на лице…
— Поцелуй. — рычит он хрипло и низко.
Я резко вбираю воздух, перед глазами темнеет. Голос становится тихим, почти неслышным:
— А?..
— Один поцелуй рыжули и накрою тебе королевский стол. — он медленно прищуривается, словно пытается что-то выведать… Затем напрягается, начинает тяжело дышать. — Нет, так нет! Не особо ты и голодная, как посмотрю.
Словно в замедленно сьемке вижу, как Михаил разворачивается, чтобы уйти. А сердце мое взволнованно ускоряет биение! И дело даже не в том, что я за день нормально не ела… На кону мое спасение из логова маньяка-олигарха. А ведь это, если задуматься, самый опасный вид преступников: делай, что вбредет в голову и ничего тебе за это не будет!
«Не на ту напал!» — пролетает в голове со скоростью света.
Выдыхаю сомнения и… Решаюсь!
Резко кладу руки ему на шею и жадно притягиваю к себе. С таким рвением, будто это вопрос смерти. Михаил поддается и его губы крадут мой поцелуй. Я впиваюсь в мужчину жадно, словно животное. И… все вокруг меркнет, становится совершенно неважным и бессмысленным.
Губы его такие мягкие и нежны, а язык жесткий и напористый. Он жадно сражается с моим, помечает свое. Я забываю дышать, но когда глотаю кислород моментами — ощущаю Его запах. Он резкий, но приятный. Как укол адреналина прямо в грудь!
— Ох, рыжуля… — рычит он, спускаясь ладонями по моему телу. Сжимая, поглаживая, наседая… И я понимаю, что льну к нему. Снова поддаюсь! Снова таю… Он мягко отстраняется, а я все еще не могу прийти в себя. На губах идиотская улыбка, а тело знобит. А все бешенная энергетика мужчины, влияние которого на меня непостижимо! Океанов довольно оценивает то, что творит с моей душей. Скалится и бархатно хрипит на ухо: — Что же ты со мной делаешь?..
Сглатываю ком… Теперь я снова, как оголенный провод. Дыхание Его теребит волосы и этого достаточно, чтобы меня повело.
— Зачем сопротивляешься, рыжуля? — продолжает тот, изучая мою шею кончиком свое носа. Его рука сжимает мою попку и тянет к себе. Я задыхаюсь. Пальцы впиваются в его густые волосы. Сдерживаюсь… Хотя тело рвется на части от его касаний! Оно хочет большего… Хочет дозу Его здесь и сейчас… — Сдавайся.
«Держись!» — приказываю я себе, до крови прикусывая губы. А ведь с них готов слететь стон и беззвучная мольба довести меня до очередного рая. Я точно знаю — он это умеет.
Морщусь… Как же сладко он укрывает мою шею поцелуями! Как нежно пробирается под платье! Задыхаюсь, когда он касается тонких трусиков. Волоски по коже дыбом. Осознаю себя вдруг на порочном занятии: одна рука путанно пытается расстегнуть бесчисленные пуговки его рубашки, а вторая нагло сжимает член через удивительно плотные брюки.
— Признайся, — его голос сводит с ума, подводит к грани, — сколько раз ты хочешь кончить этой ночью?
«А может, ну, его эти условности?..» — почти убеждаю себя сдаться. Почти! Его руки почти коснулись напряженной горошины… Губы почти добрались до груди, приспустив платье… Дышу рвано и напряженно. Мне так тяжело физически сказать ему «нет»!
— Сначала ужин… — резко отстраняюсь и отворачиваюсь. Не верю, что сделала это — пересилила себя. Гордости пока нет… Внутренности сворачиваются от разочарования. Шиплю про себя: «Ну, и дура!» Но успокаиваю — скажу себе спасибо позже.
Михаил тоже не сразу убирает руки с моего тела. Будто не сразу услышал, не сразу осознал… Потом выдыхает клуб пара, который у него буквально из ушей идет. И рычит демонически:
— Как скажешь, хозяюшка!
Встает так агрессивно, будто собирается свернуть парочку шей. Хлопает дверью, вызывая грохот во всей квартире.
— Ничего-ничего… — успокаиваю себя я, пока наружу рвутся стоны разочарования. — Тебе все это лишь на руку.
Дрожащими руками добираюсь до наручников, что соединяют меня с ножкой кровати. Осматриваю и млею в шоке:
— Они что, реально полицейские???
По крайней мере, точно металлические. Не какая-то ерунда из секс-шопа. Все серьезно.
— Что же делать? — голова пухнет от напряжения. Слышу шаги внизу. Океанов так зол, что каждое его движение подобно раскату грома. Кажется, даже под нос себе проклятия шепчет. Самый настоящий старик!.. И тут приходит озарение. Несдержанно хохочу: — Точно, старики! Боже, храни всех мам мира! В особенности, мою, которая суеверная и приучила всегда прикреплять к бюстгальтеру булавку!
Быстро достаю ее, расправляю и интуитивно вставляю в отверстие, куда должен заходить ключ. Кручу по часовой стрелке… Чувствую — что-то происходит. Но очень медленно!
