Руки трясутся от напряжения, взгляд падает на дверь. По капает со лба, а зубы трясутся.
— Давай… — молю то ли наручники, толи свои кривые руки. — Быстрее!..
Кручу булавку снова и снова… И слышу странный звук, похожий на щелчок. Напрягаюсь… Вижу, что часть булавки осталась в моих руках. А часть внутри наручников
— Черт! Все пропало! — готова плакать. Злюсь на то, что не справилась. Топаю ногой по постели и… Не сразу понимаю, что та спокойно вышла из наручников. Освободилась! — Ура, теперь я могу сбежать…
Даже обрадоваться толком не успеваю. Дверь распахивается. Единственно, что успеваю сделать — накинуть себя по пояс одеялом. Чтобы Океанов не понял, мол птичка уже почти сбежала из клетки. По-хорошему, было притворится спящей, но эта гениальная идея приходит, когда он встречается со мной взглядами. Поздно притворятся.
«Что же, господин Океанов, — коварство внутри проворачивается до уровня «максимум». — Не хотите отпустить меня по-хорошему? Будет по-плохому!»
Глава 16
— Что же, рыжуля. У тебя сегодня особенный вечер. — объявляет мне тот высокопарно. Я молчу, но коварно шепчу про себя: «У тебя тоже, дорогой. Я сбегу и отомщу!» А пока я молю, чтобы он не заметил отстегнутый наручник. Океанов в сторону моих ног даже не смотрит. То ли боится отвлечься и не совладать с собой, то ли слишком занят, балансируя с двумя подносами, заставленными деликатесами. — Ты попробуешь шампанское особой выдержки. Таких бутылок всего пять в мире.
— Прости, — нервно вздыхаю, складывая руки на груди. Сверлю Михаила пронзительным взглядом. Пусть не забывает, как сильно я мечтаю от него отделаться, — я не по части пьянок.
— Шутишь? Светочка, таким алкоголем не напиваются, его смакуют. — Океанов смотрит на меня снисходительно, почти как на идиотку. Чем только сильнее раздражает.
— Ага-ага… Расскажите это алкашам! Те тоже боярышник из аптеки «смакуют»… — бросаю взгляд на «щедрый стол». Мои брови изумленно прыгают ко лбу. — Михаил… А где еда?!
Мужчина искреннее теряется. Чешет затылок и задумчиво оценивает мелкие канапешки, фрукты в шоколаде и прочие закуски. Выглядит все так, будто украдено из детского кукольного домика — маленькое и не настоящее. Зато очень красивое и без запаха!
— Вы же, девушки, особо даже не едите. — говорит он с полной уверенностью. — Клюёте, как птички…
Пытаюсь сдержать смех, но не получается. Хохочу в голос, утирая слезы.
— Михаил, похоже мне придется лишить вас моральной девственности — путь к сердцу женщины лежит через желудок. А женщины любят хорошо и вкусно кушать. Особенно мясо. Если девушка при вас «клевала», значит она рядом с вами чувствует себя неуверенно. — огромный суровый мужик, по своим гарабиритам напоминающий бульдозер, слушал меня с таким видом, будто я ему о параллельной вселенной рассказываю. Затем свел брови на переносице и усмехнулся. В черных глазах я буквально прочитала: «Да что ты вообще о женщинах знаешь, малявка?»
— Это путь к сердцу МУЖЧИНЫ лежит через желудок. — меня потрепали за ушком, как цепного песика. Я распахнула рот в немом «О!», а Он тут же запихнул туда огромную клубнику в шоколаде. — А женщины… Вы продаетесь за золотые кредитки, дорогие сумочки с туфельками, элитные курорты…
Было вкусно, но… неприятно… Переживав досаду, я позволила себе гордо вздернуть бровь:
— Кто-то другой? Возможно. Но не я. И тебе это прекрасно известно.
— Особенную тут корчишь? Просто цену набиваешь. — подмигнув, тот сделал попытку снова заткнуть мне рот. На этот раз, канапе с сыром. Я отвернулся вовремя.
— Нет. Просто не люблю не серьезных мужчин, Михаил. — пора было переходить к главной части. А именно, освободиться по скорее и сбежать прочь. Но Океанов слишком сильно задел мое самолюбие и промолчать просто не вышло.
— А разве все это, — присев рядом, тот обвел пространство вокруг себя ладонью, — не серьезно, рыжуля?
— Не смеши. — глядя в его черные глаза, я вдруг подумала: «А вдруг прямо сейчас получиться договориться с ним полюбовно? Удастся убедить его, мол мы не пара. И разойдёмся, как в поле корабли!» — Ты хочешь меня, как куклу. Для утоления низменных потребностей. Признаю, секс — это приятное мероприятие… Но мне этого мало!
— И, — он многозначительно подпер подбородок. Будто вправду готов слушать, — чего ты хочешь? Что по-твоему «серьезные отношения»?
Задумчиво поведя плечами, я растерялась. Но затем заглянула вглубь себя. Вспомнила маленькую Свету, что все детство мечтала о принце из сказки. И с улыбкой выпалила:
— Брак.
Вот тут-то Михаил и поплыл! Как бы Океанов не пытался держать лицо, черные глаза выдали его с потрохами. Мужчина явно занервничал. Для себя я поняла это так — он к ЗАГСу не готов. Ну, и славно!
— Брак? — голос его осел и охрип. Прочистив голос кашлем, он все никак не мог натянуть на лицо маску. Эмоция сменяли одна другую. — Знаешь, хорошую вещь браком не назовут.
«Вот тут-то мы с тобой и распрощаемся!» — подумала я, мягко положив руку на его взмокшую щеку:
— Мой будущий муж никогда такую ерунду не скажет. Знаешь, почему?
— Ну? — на секунду показалось, словно я вызов ему бросила.
— Потому что хотеть провести вечность рядом с любимым — это так же естественно, как хоть дышать, спать и есть! Когда ты встретишь свою единственную, Михаил, ты поймешь все с первого взгляда и с первого слова и слова. Ведь любовь не нуждается в деньгах, пойми. Они лишь бумажки — сегодня есть, а завтра нет… А «та самая» она единственная и неповторимая. Ей ты не захочешь предлагать позорную роль тела по вызову. Понимаешь? — я положила руку на его ладонь, воодушевленно выдавая все то, что лилось из меня рукой. Я улыбалась, пытаясь донести до него то, что казалось очевидным.
И, на удивление, Океанов слушал! Улыбался мне в ответ, глазами бегая по лицу. Поднеся мою руку к своему лицо, он нежно поцеловал ладонь и прошептал:
— Кажется, понимаю.
Я затаила дыхание. Не моргая, ловила каждую его эмоцию:
— И?
— Что «И»? — продолжая сжимать мою руку, он опускался поцелуями все ниже и ниже по коже… Щекотнул запястье, окутывая предплечье пьянящими мурашками. Я бы солгала, сказав, что мое тело не дрожало от его умелых действий, а мозг не расплывался… И, все же, отряхнувшись, слабо прошептала:
— Что ты будешь делать?
Он замер. Из-под ресниц посмотрел мне в глаза… А показалось, что хлестнул кнутом прямиком по оголенной душе. Я вздрогнула, втягивая кислород так глубоко, что легкие вспыхнули.
— Ну, думаю, что начать лучше с этого платья. — словно во сне, медленном и бесконтрольном, я ощущала его руки, что
