Три мужчины, что спокойно ели свою шаурму, посмотрели на меня так, что я ощутила себя голой.
— Давай удем в другое место? — шепнула я бывшему.
Проигнорировав меня, тот заказал мне шаурму. Разместившись за столиком у выхода, я внимательно смотрела, как повар готовит блюда. Шаурму я любила, но не когда повар берет мясо голыми руками сразу после того, как почесал яйца, залезая в перчатках прямо в трусы!
— Я хочу знать, — глядя на то, как Атик уплетает шаурму, я не могла не скривится. Парня увиденная мной история совсем не смутила. Возможно, он просто не верил. — Почему ты не расстался со мной, когда понял, что любишь другую? Неужели ты настолько меня не уважаешь?
— «Люблю другую»? «Не уважаю»?! — вытерев масло с губ рукавом спортивной кофты, тот посмотрел на меня удивленно. — Светуля, я люблю только тебя. Точка. А Анька так, для настроения!.. — бросив голодный взгляд на мою шаурму, тот голодно облизнулся. — Ты будешь это доедать?
— Нет! — зарываясь лицом в ладони, я все пыталась разобраться в своей жизни. Понять, как могла довести себя до ручки. — Ты изменял мне! Предал с лучшей подругой!
— Слушай, — высокомерно закатив глаза, Атик открылся мне по-новому. Он всегда был таким? Нежели я жила в розовых очках. — Твоя Анька сама на меня вешалась. Ходила вечно в шортиках коротеньких, маечках обтягивающих. Я же мужик нормальный, ровный. Поэтому у меня на нее и встал. Это у нас в природе, родная. Самец спит со всеми, кто дает. Но семью создает с той самой, единственной и неповторимой.
Он послал мне поцелуй. Выглядел так, будто сказал нечто трогательное и я должна разрыдавшись, броситься ему в объятия. Моя челюсть от шока чуть от пол не ударилась!
— Ты дурак? — прямо спросила я. Ну просто не верилось, что мой парень таким!
— Светка-Светка, — качая головой, он томно вздыхает и отводит взгляд в сторону, будто собирается ляпнуть нечто мудрое, — я думал после всего случившегося ты уяснишь ошибки и ценить меня больше станешь. А так смотри сама… Не ты, так Анька. Придется с ней быть. Считай, толкаешь меня в объятия другой.
— Ты даже не извинился, — шепчу себе под нос тихо и надломлено. Слезы наворачиваться! И не потому, что теряю «ровного парня», а потому, что год потратила на человека с подобным мировоззрением. Просто нарисовала принца в своей голове. Жила в розовых очках!
— Извини. Пойдет? — выпалил тот сквозь зубы, а потом посмел накрыть мою коленку своей ладонью. — Только пойми, Светуль, в измене всегда виноваты оба. Мужчины они же членом думают. Ты не доглядела. Потребности не удовлетворила. Так что ты тоже виновата. Следующий раз…
— А следующего раза не будет, понятно?! — воскликнула. Хотела дать ему пощечину, но не успела. Дверь шаурмичной открылась. И внутрь, как тараканы, начали вваливаться один за другим амбалы в костюмах. Не одну меня это обеспокоило. Повар за стойкой резко куда-то сбежал, а гости заведения быстренько удалились прочь.
Амбалы заняли все свободные места. Просто сели молча. Смотрели перед собой, как роботы. А затем зашел Он… Осмотрелся, скривился и брезгливо поморщился. Поймал мой взгляд и улыбнулся. Подошел, перекинул ногу через стул, облокачивая руки на спинку и подмигнул.
— Рыжуля, — рыкнул тот явно недовольно, — мне это не нравиться.
— Что именно? — мертво прошептала я. Совсем не ощущала, что ладонь Атика лежит на моей коленке!
— Все! — рявкнул Океанов, а потом сам убрал руку бывшего с моего тела. Пробежался по парню быстро, будто за секунду раскусил его, прочел до корки. Ничего интересно не заметил. Снова вернулся ко мне: — А ты не могла себе парня с более глупым именем найти?
— В смысле, глупое! Автоном! — гордо подал голос парень. Обиделся, бедный. — Самостоятельный! Сам себе закон.
— Тсс! — приложив палец к губам, Михаил попросил парня помолчать. И сделал это так, что стало не по себе. Жуткий тип! Его черные глаза снова меня пожирали: — Не хорошо, Светочка, разбрасываться деньгами и личными записками. Не люблю, когда меня игнорируют.
Сглотнув ком, сложив руки на груди, я гневно выдохнула:
— А я не люблю, когда меня преследуют! Так что, прошу оставить меня в покое или…
— Или что? — он выгнул голову в бок и замолчал. Я старательно пыталась придумать на Михаила управу, но ничего не выходило. Он — закон. А я так, его игрушка. Увы. От отчаянья хотелось взвыть. А тот довольно усмехнулся. — То-то же, рыжуля. Так что поднимай свою горячую попку и пошли из этого недостойного тебя места.
— Я не понял, — Атик посмотрел на меня злобно, — ты знаешь этого урода?!
Мое сердце остановило свое биение, когда каждый амбал в заведении встал. Синхронно, будто один единый механизм. У меня колени от страха обмякли.
— Приятно познакомиться, — руки Михаил парню не подал. Удостоил кивка. И, судя по виду, считал это сверх того, что тот застуживает. — Любовник Светланы. Был и буду. Так что тебе, самостоятельный, лучше покинуть жизнь моей женщины.
Каждое слово Михаило било меня кулаком под дых… И все же «моя женщина» звучало так коварно и сладко! Я запрещала себе это романтизировать!
— Ты спишь с ним?! Изменяешь мне?? — вскочив на ноги, Атик совсем не заметил, как каждое его движение отражается на цепных псах Михаила. Они все ближе. Наступают. Сжимают круг. Так, словно один щелчок пальцами от хозяина и от Атика живого места не останется. — Шлюха! Да я всем расскажу, как ты ноги раздвигаешь! Поняла меня? Я лучше с Анькой буду, она хоть не такая тварь. Зря только год на тебя, шавку, потратил…
Я бы обязательно оскорбилась, если бы страх не перебил все остальные эмоции. Прямо по ходу речи, на моих глазах, Михаил махнул охране. Мол, он сам справится. Спокойно достал из внутреннего кармана кастет с огромными бриллиантами на каждом пальце. Натянул. И… Удар я не услышала. Лишь увидела. Потому что кто-то из охраны оттянул меня в сторону и закрыл глаза.
— Вам лучше такое не видеть, госпожа Терентьева, — нежно и мягко, с доброй улыбкой произнес мне амбал, что по виду напоминает бульдозер. И все это под звуки жесткого мордобоя. — Не для женских глаз.
— Можно я пойду домой? — мягко спросила я его. На что получила ответ в тон:
— Сейчас босс закончит и пойдете.
«Закончит!» — поперхнулась… Звучало жутко…
Океанов остановился, тяжело дышал. Я видела, как он нависает над Атиком с таким видом, будто готов сожрать его сырым с потрохами и костями. Тот испуганно пятился, плакал.
— Еще раз увижу рядом со своей женщиной — пинай
