— Что ж, я действительно понадоблюсь, когда лошадь сбросит этого хвастуна и затопчет в землю.
— Истинная правда. — Харли невозмутимо выудил из кармана сюртука сначала трубку, потом кисет и приготовился закурить. Мередит бросила на него гневный взгляд. Как он может быть спокоен, когда человек собирается глупо рискнуть жизнью?
Девлин с нетерпением вошел в конюшню. С кислой улыбкой Сэм подал ему пару поношенных ботфортов, жестких, с широкими голенищами. Джереми знал, что грубые сапоги обязательно натрут ноги, но в сей миг ему это было безразлично. Пусть он без рубашки и в рваных бриджах, зато у ботфортов есть шпоры; главное — есть возможность снова сесть в седло, водруженное на спине прекрасного животного. Как давно Девлин не испытывал подобных волнующих ощущений! Схватив уздечку, он заставил себя успокоиться и вошел в стойло Акробата.
Лошадь тут же стала пятиться, выкатив глаза, пока не ударилась о заднюю перегородку. Джереми мягко заговорил с ней и протянул на ладони кусочек сахару. Эта тихая беседа продолжалась до тех пор, пока животное окончательно не успокоилось. Теперь, хотя Акробат и посматривал на него подозрительно, Девлин смог набросить уздечку ему на голову. Итак, совершенно очевидно, что жеребец приучен к узде. Вот с седлом дело пошло хуже. Конь раздраженно отступал в сторону, потом резко попятился назад, словно хотел раздавить человека своим телом о стенку стойла. Джереми увернулся и приблизился еще раз. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы оседлать Акробата, но Девлину стало совершенно понятно — норовистый жеребец знал и седло. Выходит, на нем когда-то ездили, его обучали. Просто коняшка с характером и не привыкла подчиняться. Коли до этого у Джереми и были какие-то сомнения, то сейчас они исчезли полностью. Он осознал, что сможет справиться с этим строптивцем.
Девлин вывел Акробата во двор конюшни, не зная, что за ним напряженно наблюдают Харли и Уитни.
— Оседлал-таки его, — заметил Дэниэл, внезапно почувствовав себя так, словно поставил на Джереми в скачках.
— Другие тоже седлали жеребца, — едко напомнила Мередит, — и даже садились верхом. Удержаться на нем — вот в чем главная проблема.
Она, затаив дыхание, наблюдала за стройной фигурой без рубашки, обутой в потрепанные ботфорты. Одна ее ладонь совершенно бессознательно сжалась в кулак от дурного предчувствия. Уитни представила, как Джереми летит по воздуху, а затем лошадиные копыта молотят по нему до тех пор, пока белое тело не становится алым от потоков крови; ее воображение дорисовало широкую грудь и гордую голову, превращенные в кровавое месивом.
— Дэниэл, пожалуйста, не допускай этого, прошу тебя.
— А мне казалось, ты хочешь избавиться от парня, — невозмутимо пошутил Харли.
— Как ты можешь! Я никогда не могу пожелать смерти человеку! — резко бросила рассерженная Уитни.
Отчим улыбнулся. Он смотрел, как Девлин поставил одну ногу в стремя, не переставая ласково разговаривать с животным и поглаживая лошадиную гриву. Жеребец стоял смирно и прядал ушами. Джереми медленно взобрался в седло, приподнимаясь дюйм за дюймом, пока наконец не утвердил вторую ногу в стремени. На секунду Акробат замешкался, словно удивившись, что кто-то осмеливается испытывать его терпение, а потом резко сиганул вперед и, вытянув шею, пустился вскачь. Девлин не пытался сдерживать коня, а позволил ему бежать, сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле. «Действительно, — про себя согласился он, — это не лошадь, а сам дьявол».
Акробат резко остановился на полпути к подъездной аллее, едва не сбросив седока через голову. Джереми потерял стремя, но вовремя успел вновь завладеть им, прежде чем конь развернулся и, напрягая все свои силы, помчался обратно к конюшне. Несколько мгновений жеребец несся без удержу, а потом резко застыл и встал на дыбы.
Сжатая ладонь Мередит взлетела ко рту, и она закусила костяшки пальцев. Харли искоса взглянул на падчерицу, затем его взгляд вернулся к сражению, разыгрывающемуся во дворе.
Девлин — прекрасный наездник. Дэниэл не раз слышал это об ирландских дворянах. Мог ли Джереми относиться к их числу? А где еще, черт побери, он научился так здорово держаться в седле?! Ни актеры, ни слуги не имеют возможности с детства ездить на чистокровных лошадях, а именно это и нужно, равно как и мастерство, чтобы сливаться со скакуном и походить на Девлина. Он льнул к жеребцу, срастаясь с ним и выдерживая все попытки животного сбросить его. Наконец лошадь остановилась, тяжело дыша, ее бока вздымались, мышцы нервно подрагивали под атласной кожей. И в этот момент Джереми окончательно покорил Акробата. Он твердо схватил поводья, потянув голову жеребца вверх, и ткнул его шпорами в бока. Конь несколько раз недовольно дернул мордой, но все-таки двинулся вперед умеренной рысью.
Девлин провел Акробата по всем аллеям, заставляя скакать то рысью, то галопом, затем — снова шагом, все время четко контролируя поведение животного.
Мередит и ее отчим смотрели на происходящее, разинув рты от изумления.
— Да этот парень просто гений? — восхищенно воскликнул Харли. — Ей-богу, у меня теперь есть настоящий наездник! — Просияв, он повернулся. — Уитни, у меня есть наездник!
— Наездник? Что ты имеешь в виду? — Она все еще находилась под впечатлением зрелища, которое только что наблюдала.
— Наездник для скачек! — нетерпеливо пояснил Дэниэл. — Для ярмарочных скачек!
— О!
Эти соревнования проводились ежегодно во время ярмарок. Нынче они планировались на конец ноября. Многие джентльмены участвовали в них на собственных лошадях, и вся округа собиралась, чтобы посмотреть на животных, а заодно сделать свои ставки.
— Но ведь в них могут участвовать только истинные мужчины, а не наемные слуги, — тихо заметила Уитни.
Харли усмехнулся.
— Гм… Посмотрим.
Быстрее, чем обычно, Дэниэл сбежал с крыльца и направился к Джереми Девлину, который в это время спешился, явно уставший, но ликующий, совершенно не подозревая о присутствии Мередит. Он повернулся, чтобы поговорить с Харли, и Уитни юркнула в дом, боясь, что Джереми взглянет мимо отчима и заметит, как она пожирает его взглядом. Он не должен знать, что Мередит интересуется им.
Весь остаток дня Уитни с Лидией только и слышали разговоры о новом замысле Дэниэла. Он не хотел признавать никаких возражений, и Мередит скоро отказалась от попыток вразумить отчима. Если он хочет выставить себя дураком, пытаясь навязать участие слуги в скачках вместе с местными плантаторами, то пусть себе становится посмешищем.
Мередит рано поднялась в свою комнату, но прошло довольно много времени, прежде чем сон пришел к ней. Ей все вспоминалось увиденное сегодня утром: грациозное слияние лошади и человека, абсолютное мастерство, с которым Девлин подчинил себе жеребца. Она гадала, где он мог научиться этому искусству, этому сочетанию мягкого усмиряющего спокойствия и твердого контроля. Что он за личность? Джереми сидит на лошади, как истинный джентльмен. Пожалуй, даже лучше многих, если уж на то пошло. Он не испытывает смущения, когда женщина застает его голым. А ведь его продали с аукциона, хотя речь Девлина звучит по-аристократически. Он смотрит на нее надменно и оскорбительно, словно она не стоит никакого внимания. Джереми дразнит ее, насмехается при всяком удобном случае. Он грациозное и сильное животное. Красив… и презирает Мередит.
