class="p1">Он не спеша потянулся, открыл книгу, пролистал несколько страниц с аккуратными колонками цифр и описаний. Его пальцы остановились на последнем листе. Я видел, как его глаза пробежали по строчкам, задержались на итоговой сумме, написанной крупными, четкими цифрами: 1 753 427 000. Он не дрогнул, но его веки чуть опустились, скрывая мгновенную вспышку в глубине зрачков.
— Миллиард семьсот пятьдесят три миллиона, — он поднял на меня взгляд. — Что это значит?
— Это — деньги, полученные мной и моей ротой за выполнение того самого «особого задания». Если вы хотите и дальше вести со мной отношения исключительно в деловом ключе, прячась за уставом и формулировками, то вот мое деловое предложение. Тридцать пятая дивизия получит компенсацию потерь, которые полк Вейгарда понес в Желтом Драконе. В трехкратном размере. А также мои личные извинения за просьбу о нарушении устава и железное обещание больше никогда не обращаться к вам с подобными просьбами. И на этом все.
Я сделал паузу, давая ему осознать сумму и мое предложение.
— Если же дивизия хочет получить из этих денег миллиард, то от вас требуется одно. Обещание, что вы перестанете прятаться за бумаги. Что вы не станете больше пренебрегать человеческим отношением. Во всех смыслах этого слова. К моим людям. Ко мне.
Затем я, будто случайно, добавил:
— Кстати, о людях. Из-за одного инцидента, связанного с моей… уникальной особенностью, во время выполнения задания рота потеряла еще двенадцать человек.
На лице замкомдива промелькнуло раздражение, смешанное с ехидством.
— Продолжайте плодить потери, капитан. Это определенно улучшит вашу позицию на переговорах.
— Но при этом, — я продолжил, не обращая внимания на его тон, — все выжившие бойцы моей роты сейчас находятся как минимум на стадии Эпилога Сказания. А двадцать семь человек, включая командиров отрядов, достигли ранга Хроники.
Эффект был мгновенным. Его глаза расширились. Легкое, почти незаметное движение брови выдало шок и абсолютное неверие.
— Вы… вы понимаете, что подобные заявления проверяются, капитан? — его голос потерял свою железную уверенность.
— Проверяйте, — я пожал плечами. — И пока вы будете это делать, я добавлю деталь. Четырнадцатая дивизия, чья зона ответственности граничит с вашей, наверняка была бы невероятно рада пополнить свои ряды подобной силой. И оформить перевод всей роты к себе. Бумаги — дело наживное.
И вот тогда его сдержанность лопнула. Он не вскочил, но его аура, принадлежащая Артефактору уровня Предания, развернулась в кабинете с такой силой, что бумаги на столе взметнулись в воздух, а воздух затрещал от напряжения. Давление стало физическим, пригибающим к земле.
— Капитан Марион, — его голос гремел, теряя всякую схожесть с человеческим. — Вы понимаете, что только что угрожали старшему по званию? Шантажируете командование дивизии?
Я выпрямился во весь рост, чувствуя, как белые нити в теле вспыхивают в ответ на давление, гася его. Мое дыхание оставалось ровным.
— Прекрасно понимаю. Как я уже говорил недавно одному человеку, я буду угрожать, если угрозы — это действенный метод. А поскольку моя рота сейчас находится в Баовальде, и никто не помешает ей погрузиться на корабль и отправиться на базу четырнадцатой дивизии, пока мы здесь препираемся… то в данных переговорах этот метод кажется мне более чем действенным.
Аура Предания давила еще несколько секунд, выжимая пот из пор, заставляя кости скрипеть. Я стоял, не двигаясь. Затем давление исчезло так же внезапно, как и появилось.
Замкомдив откинулся в кресле, его лицо выражало скорее усталое недовольство, чем ярость.
— Показал мне кнут и пряник, — произнес он глухо, — и надеешься, что я куплюсь на это, как глупый ослик?
Я вытер рукавом пот со лба, позволив себе кривую ухмылку.
— Вы себя недооцениваете, товарищ замкомдив. На этот прием попадались и очень умные ослики.
Он двинулся так быстро, что я едва успел увидеть мелькнувшую тень. Его кулак, не усиленный маной, но несущий в себе всю мощь тренированного тела Артефактора Предания, врезался мне в живот.
Я мог бы попытаться уклониться или заблокировать. Без особого шанса на успех, но мог бы. Замкомдив явно был слабее телохранительницы Кабана… прошу прощения, графа Зейсмалина.
Но решил принять удар. Это была часть цены.
Воздух с хрипом вырвался из легких. Я отлетел назад, ударился спиной о стену прямо над дверью и рухнул на пол. Боль разлилась горячей волной, но я поднялся на ноги, покачиваясь, и встретил его взгляд.
— Я пошлю человека, — проговорил замкомдив, его голос был снова ровным и властным. — С ним вы вместе отберете для дивизии ценностей на этот гребанный миллиард. И когда твоя рота вернется, обещаю, я позабочусь о том, чтобы принесенные жертвы не остались без внимания. — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение. — А теперь проваливай, майор Марион.
Майор. Значит, так.
— Благодарю, полковник, — я коротко кивнул, повернулся и вышел из кабинета, оставив гроссбух на столе.
Первым делом я отправился к штабному коммуникатору и отправил в Баовальд короткое сообщение: «Возвращайтесь. Все вопросы решены. Жду на базе».
Затем я направился к «Скальду». Капитан Бардо встретил меня на трапе.
— Капитан, — начал он, но я перебил его.
— Теперь майор, но не в этом суть. Слушайте приказ: вы и весь ваш экипаж — немедленно отправляйтесь в рекрутский отдел дивизии. Запишитесь в ряды Коалиции. Укажите, что желаете служить под моим командованием. Понятно?
Бардо, человек военный, даже не удивился. Лишь щелкнул каблуками.
— Так точно, господин майор. Будет исполнено.
Я прошел в капитанскую каюту, которая теперь была моей, упал в кресло и погрузился в изучение гроссбуха. Цифры, описания, классификации… Прошло пару часов, когда на корабле появился посланник замкомдива — сухой, молчаливый мужчина в форме интенданта с майорскими погонами.
Мы спустились в трюмы, и началась долгая, кропотливая работа. Я сразу обозначил свои условия:
— Чистое золото и ядра артефактов — забираете. Драгоценные камни и артефакты, которые могут пригодиться моей роте в текущем состоянии, — остаются у меня.
Интендант кивал, делая пометки в своем планшете. В числе прочего в трюме были ящики с реликтами — древними, странными предметами, чье назначение было неясно, но которые явно привлекли внимание Кабана.
Как он узнал, что они меня заинтересуют? В гроссбухе на них значилась внушительная сумма — почти пятьдесят миллионов. Впрочем, с учетом его связей, пожалуй, в этом не было ничего удивительного.
Реликты я, разумеется, отложил их в свою стопку.
— Также,
