вырвался тягостный вздох, сколько же времени понадобится, чтоб все привести в порядок? И где это время взять? Больше всего меня огорчил покосившийся заборчик, точнее, каменная ограда со вставленными в нее зубьями из металла. Когда-то, очень давно, это, наверное, было красивой решеткой. Теперь же от нее почти ничего не осталось, вдобавок лоза плотно оплела дом и сад с этой стороны, того и глади доберется до крыши. Это, конечно, выглядит довольно красиво, когда по дому вверх взбирается лоза, но только если она ухоженная, аккуратная. Сейчас же лоза придаёт дому совсем запущенный вид, скорее даже заброшенный.
Я тяжко вздохнула, стоило только представить, как я лезу по стене дома с ножницами наперевес. Точно грохнусь, а мне собой рисковать ну никак нельзя. Кто о моем сыне позаботится, если я внезапно помру? Мне и болеть-то не стоит, с работы могут выгнать в один момент. И что тогда делать? Похоже, с дурацкой лозой придется просто смириться или найти того, кто полезет на стену.
Я отряхнула юбку и направилась в сторону города. Только бы мне не попасться в лапы местной полиции. Вдруг примут за нелегального мигранта, а то и вовсе шпиона. Нужно очень постараться выглядеть так, как выглядят здесь все местные.
С большим любопытством я заглянула за заборчик соседнего дома. Аккуратные клумбы, деревья, к которым любой может подойти, да и сам домик выглядит очень симпатично. Он, конечно, не такой громадный, как мой, но зато все окна намыты и крыша забавно подкручена вверх со всех сторон, почти как ресницы у куклы. Эти загибы черепицы, очевидно, создают желоба для воды.
Зайти бы к соседям, чтобы узнать, когда стоит ждать зиму или это – край вечного лета? Но, боюсь, они не поймут, сочтут сумасшедшей. Я бы и сама удивилась такому вопросу новых соседей. Впрочем, нет. Помню, как в прошлом году меня спросили приезжие, всегда ли у нас такая погода, как сейчас, и стоит ли ждать зиму? Ребят из Сибири почему-то удивил зазеленевший в январе газон. При том, что сами ребята тряслись от холода в пуховиках. Странные люди! Плюс восемь градусов, влажность, как в бане, такое у нас может быть в любом месяце года. И летом, и зимой. И это совсем ничего не значит. Но тем ребятам я посочувствовала совершенно искренне.
- Вы не переживайте, совсем скоро по ощущениям будет теплей. Уже завтра обещают минус пятнадцать.
- Почему теплей? - вытаращился на меня парень.
- Как минус пятнадцать? - округлила глаза его спутница.
- Влага из воздуха исчезнет. В плюс восемь всегда холодно, - я и сама приподняла воротничок у своего шерстяного пальто, - В минус десять, обычно, уже кажется, что теплей. А вы сами откуда, что так мерзнете?
- Из Сибири. У нас такая холодрыга, как здесь сейчас, бывает в минус десять, - парень хлопнул глазами, когда увидел полураспустившийся бутон парковой розы, - Ваша зима – сумасшедшая разгульная дама.
- Не без этого. Санкт-Петербург – город портовый. Море и на красотку-зиму влияет. Может, она влюбилась в южный ветерок, который подул из заморских стран? Вот бутоны и распускаются.
- Сумасшествие!
Я вспомнила этих ребят, когда температура упала за сутки на двадцать градусов, началась метель, и вместо газонов за одну ночь появились сугробы. Целых три дня в городе длился коллапс. Снег завалил все, а потом внезапно растаял. Но тоже ненадолго. Петербуржские зимние лужи прихватил сильный мороз. Город превратился в настоящий каток. Острые, словно копья, сосульки оскалились с крыш, того и гляди начнут охоту на ничем не повинных прохожих.
Бедные дворники! Как все это отколотить? Впрочем, дворник – это легендарное создание, которое нечасто можно встретить в нашем городе. Интересно, как приезжие пережили все эти подарки нашей невменяемой зимы? Говорят, у них в Сибири погода – благообразная дама, которая почти не шалит. И даже снег в мае никогда не выпадает. Это так странно!
Позади меня вдруг раздались колкие удары о землю, будто бы кто-то без устали начал бить кувалдой прямо по мостовой. Я испуганно обернулась. По дороге, грохоча подковами по камням, неслась белогривая лошадь, а за ней едва поспевал экипаж. Казалось, будто бы они существуют отдельно – быстроногое животное и разукрашенная позолотой коробочка на колесах. Я замерла у чьего-то забора, глядя во все глаза на удивительное зрелище. Больше всего меня потряс возница, настоящий дриад! Парень с кожей темно-зеленого цвета, совсем как из фильмов. Позади него в карете хохотала девица, пухлощекий малыш тыкал пальцем в разные стороны. Его мать крепко обнимала сына за талию, прижимала к себе и смеялась. Экипаж попадал колесами точно в две глубокие колеи. Теперь понятно, какой в этом мире существует транспорт – исключительно гужевой, в одну-две лошадиных силы. Зато о бензине можно не беспокоиться – он "растет" на каждой лужайке в виде травы. Я и вовсе, можно сказать, "магнат" с моими-то зарослями. Вот только лошадь заводить себе совершенно не хочется. Не представляю, как я буду каждое утро вставать, выпроваживать сына в школу, а потом бежать к лошади, чтоб еще и ее накормить. Да и кустов моих жалко.
- Мирт, я хочу купить овечку, - сказала девушка сквозь задорный смех, а меня будто водой окатило, и на лице сразу появилась улыбка. Язык в этом мире другой, но я каким-то чудесным образом его понимаю! Девушка продолжила, - Пожалуйста, давай купим. Ее зачарует волшебник, он мне обещал. И у нашего мальчика будет своя маленькая лошадка.
- Наш волшебник еще не то может пообещать. Дай повзрослеть Сирэлю. Купим ему настоящую лошадь через пару лет.
Я улыбнулась еще шире. В этом мире существуют волшебники? И о них говорят вот так запросто? Будто бы любой к ним может попасть, попросить о чем-нибудь или заказать услугу?
- Ну, Мирт! Ты только представь себе, как это будет забавно. Поехали сразу на рынок!
- Забавно будет, если овечка съест все огневки. Как по саду станешь ходить в темноте? Ладно, поехали.
Экипаж пролетел мимо меня. По ощущениям он ехал гораздо быстрее машины. Хоть на самом деле, ехал едва-едва, если я успела услышать столько из чужого разговора. Главное, эти двое не обратили на меня никакого внимания. Это хорошо, значит, я выгляжу совсем так же, как все местные.
Я прибавила ходу, впереди показался фонтан, правда, бил он почему-то посередине золоченой клетки. Мимо него двигались прохожие, большей частью это были люди. И одеты все они
