— Я вижу, вы не отрицаете, что покинули меня.
Со страхом она увидела, что он сел не на стул рядом с Ричардом, а опустился на банкетку рядом с ней. Она почувствовала тепло его бедра, хотя, сидя на кожаной обивке банкетки, он оставался на приличном от нее расстоянии.
— Конечно, если не считать призрака куртизанки. Простите, Флинн, я хотел сказать, актрисы… Между прочим, какие у вас прелестные волосы, продолжал он тем же мягким вежливым тоном. — И какие густые…
— С этой гривой распущенных волос она выглядит совсем другой, правда? — любезно заметил Ричард, пребывающий в самом радужном настроении после хорошего ужина и совершенно не замечающий полутонов.
— Совсем другой. Настолько другой, что я почти не узнал ее, — сказал Бенедикт, немного изменив позу и склонившись в ее сторону, все еще на безопасном расстоянии, но однако удушливо близко. Ванесса продолжала смотреть в сторону Ричарда с застывшей улыбкой на лице и одеревенелой спиной, все время ощущая, что эта банкетка отрезала все пути к отступлению и она попала в западню.
— Если продолжать аналогию с лошадьми, Уэллс, как бы вы назвали этот цвет? — задумчиво проговорил Бенедикт. — Саврасый?
— У саврасых, может, и светлая шкура, но всегда с кремовой или белой гривой. А у Ванессы масть определенно гнедая, — посмеиваясь, сказал Ричард.
— Может, хватит? Здесь ресторан, а не конюшня, — резко перебила Ванесса, которую Ричард стал раздражать так же, как и Бенедикт. — Если вы пришли сюда, умирая от жажды, почему бы вам не заказать себе что-нибудь?
Наступило непродолжительное молчание.
— Это вы мне? Я не понял, ведь вы не смотрели в мою сторону, — произнес мурлыкающий голос Бенедикта над самым ее ухом, и она была вынуждена повернуть голову и встретить его пристальный взгляд.
Так он видел или не видел?
Пытается ли мистер Сэвидж поймать ее на удочку или же из-за своей паранойи она сама придает его ничего не значащим словам такой опасный смысл? Он не видел лица, отчаянно твердила она себе, и поэтому не может быть абсолютно уверен, а волосы не могут служить настоящей уликой.
— Позвольте мне что-нибудь заказать для вас, проще будет записать это на мой счет. — Ричард со своей обычной щедростью прервал их безмолвную дуэль. — Что бы вы хотели выпить? Виски?
Бенедикт небрежно кивнул, Ричард повернулся на стуле и опять поманил официантку.
Не отрывая глаз от Ванессы, Бенедикт проговорил, понизив голос, чтобы было слышно ей одной:
— Интересно, эти волосы такие же мягкие, какими кажутся? — говоря это, он, легко касаясь, провел ладонью от ее макушки до неровных концов густой копны волос. Ванесса чуть не вскочила с банкетки. Казалось, каждое нервное окончание на ее голове стало искриться. — Простите, я сделал вам больно? — пробормотал он, и в его глазах отразился свет мерцающей свечи в центре стола.
— Нет, — процедила Ванесса.
Он ничего не может доказать, мысленно твердила она себе. Ей всего лишь нужно держать его на расстоянии, до возвращения домой. Или же, еще лучше, пока не наступит завтра и у него, быть может, будет более благоприятное расположение духа.
— М-м-м… они даже мягче, чем кажутся. — Он опять погладил, на этот раз немного запустив пальцы в завитки волос и проведя рукой по ее плечу. При этом костяшки его пальцев скользнули по обнаженной коже плеча, и ее вновь с головы до ног пронзила дрожь. — Очень идет к вашему черному платью и светлой коже. И такая поразительная игра света — при освещении они кажутся почти золотыми. Такие легкие и кудрявые, такие пушистые…
Он склонился к ней, играя локонами, слегка раздувая ноздри, и сердце у нее отдавалось в груди толчками каждый раз, когда этот смертоносно медоточивый голос выделял одно слово за другим.
— Позвольте. — Она протянула руку, чтобы высвободить свои волосы из его пальцев, и, к своему смущению, обнаружила, что все еще сжимает в руке вилку, да так, что побелели суставы.
Борясь с искушением воткнуть в него эту вилку, она немного сдвинулась с места, чтобы придвинуться плотнее к спинке банкетки, и встряхнула головой, чтобы волосы были в тени за ее спиной. Положила вилку перед собой на белую скатерть и начала нервно поигрывать ею, пытаясь найти безобидную тему для вежливого разговора.
Когда Ванесса наконец собралась с духом и искоса взглянула на него, то увидела, что он пристально разглядывает ее руки с тщательно наманикюренными ногтями. Надеясь, что Бенедикт не заметил, как дрожат ее пальцы, она стиснула их в кулак, потом оцепенела, когда он медленно провел рукой по белой скатерти вдоль безымянного пальца ее правой руки.
— Какое у вас интересное кольцо. Серебро и нефрит, не так ли?
— Да, его сделала девушка-ювелир из коммуны художников близ Коромандела, — залепетала Ванесса, автоматически вытягивая руку, не столько чтобы продемонстрировать большое, с витиеватым орнаментом кольцо, сколько чтобы избежать его прикосновения. Местные ремесла. Более безопасной темы нельзя и найти. — Эта область славится тем, что здесь много художников и ремесленников…
— Это очень необычный орнамент. Можно даже сказать… единственный в своем роде.
В его голосе прозвучало что-то странное, какое-то скрытое возбуждение, заставившее Ванессу остановиться как раз в тот момент, когда она была готова согласиться. Кольцо. В тот вечер на ней было это кольцо, и она даже не удосужилась снять его, прежде чем завалиться в его постель!
— О, не знаю, она, вероятно, штампует их десятками для туристов, проговорила она, лихорадочно улыбаясь.
Но Ричард был тут как тут и не дал ей уклониться от истины, сойти с прямой дорожки, ведущей к ее полному краху…
— Но не по такой цене, Ван, — произнес он, вновь повернувшись к ним лицом. — Помнишь, мы вместе покупали его прошлой весной? Ты не хотела отдавать так много, пока эта женщина не сказала, что делает все вещи в единственном экземпляре.
— Это почти то же самое, что носить на пальце жетон с личным номером, злорадно пробормотал Бенедикт. — Отличительный знак и очень легко опознать.
Тут нервы у Ванессы не выдержали, и она подняла руку беспомощным жестом…
— Мистер Сэвидж, я…
Он поймал ее руку, неприятно сжимая крепкой хваткой, и положил обратно на стол.
— Это ваш десерт подают вместе с моим виски? На вид очень вкусно.
Ванесса посмотрела на поставленный перед ней липкий шоколадный мусс. То, от чего минуту назад у нее слюнки текли, теперь вызывало тошноту.
— В чем дело? Неладно с желудком? — язвительно заметил Бенедикт, глядя на нее поверх своего бокала с виски.
Попалась! — говорило его выражение, и Ванесса, как автомат, взяла в руку ложку, решив, что съест проклятый мусс, даже если в нем яд. Может, это было бы и к лучшему!
