была не в состоянии компенсировать материально. В заключение мы хотели бы вам напомнить, что в вашей общей работе по Японии имеются серьезнейшие достижения, которыми мы в значительной степени обязаны вам, и которыми ни каждый уполномоченный ВОКС мог бы похвалиться… Если несмотря на наши объяснения вы продолжите настаивать на своей отставке, то мы просим вас предварительно согласовать этот серьезный вопрос с товарищем Довгалевским и сообщить нам о намеченных вами кандидатурах, что даст нам возможность приступить к практическому решению этой задачи»43.
Однако заменить его было некем: он был по-настоящему редким специалистом. Об этом красноречиво свидетельствует переписка председательницы правления ВОКС Ольги Каменевой в феврале 1928 года с непосредственным начальником Спальвина, полпредом СССР в Японии Александром Трояновским:
«Уважаемый Александр Антонович,
Перед Вашим отъездом мы подробно обсуждали с Вами вопросы, связанные с нашей работой в Японии. С тех пор положение не только не улучшилось, но и ухудшилось… Наши отношения с проф. Спальвиным зашли в какой-то тупик. В течение последних четырех месяцев мы не получили от него ни одного делового письма… и мы совершенно оторваны от Японии. На наши письма мы не получаем никакого ответа… Его молчание является достаточным доказательством его небрежности. До сих пор мы не получили сведений о том, как в действительности прошла выставка детских рисунков, не получили никакого ответа на наш запрос по вопросу об организации выставки японской детской книги в Москве. Гг. Сэкинэ и Маэда, сопровождавшие виконта Гото в СССР, нам сообщили, что передали проф. Спальвину 30 экземпляров Устава Японско-советского Общества с просьбой переслать нам, а мы не получили ни одного экземпляра, как не получили журнала этого Общества, который передается ему в 20 экз. ежемесячно… Как видите, положение поистине безысходно, если не принять серьезных мер. По моему мнению, паллиативы здесь уже не помогут: необходимо немедленно наметить другого уполномоченного, и я настоятельно прошу Вас принять самые срочные меры. Не считаете ли Вы подходящим кандидатом тов. Астахова, которого здесь некоторые рекомендуют? Сознавая, как трудно на таком большом расстоянии разобраться во всех деталях, по крайней мере, некоторых вопросов, затронутых здесь, и потому не считала бы целесообразным открыть формальное расследование по всему делу, что, несомненно, только осложнило бы положение. Предоставляя Вам выбор тех или иных мер, считала долгом сообщить Вам обо всем этом в целях Вашей информации.
В ожидании Вашего скорого ответа,
С коммунистическим приветом,
О. Д. Каменева
Председатель общества»44.
Трояновский ответил следующее:
«Уважаемая Ольга Давыдовна,
От вас, весьма вероятно, уйдет в этом году Спальвин. Помимо этого, я слышал, что Вы не очень довольны его деятельностью в качестве представителя ВОКСа. Возможно, он имеет крупные недостатки. Но все же надо признать, что его знание японского языка и японской жизни столь значительно, что при всех его недостатках заменить его чрезвычайно трудно. Проф. Конрад из Ленинграда сюда, к сожалению, приехать не может. Но в общем, обстановка сложилась такая, что Спальвин должен будет уйти. Приходится думать о его заместителе. Нормально таким заместителем должен был бы быть кто-нибудь из наших японистов, потому что большинство интересных ВОКСу лиц говорит только на японском языке и целый ряд моментов, сведений, справок, необходимых для работы ВОКСа тоже может быть получен на японском языке. Наконец, нужны специальные сведения в области японской культуры, науки, искусства и проч…Вы, например, продолжаете быть отрицательного мнения о работе Спальвина, я же считаю, что без Спальвина в японских условиях будет плохо. Но при сложившейся ситуации, даже если Спальвин останется, он, вероятно, от работы ВОКСа отойдет. Так что вопрос о его заместителе будет стоять и в том случае, если Полпредство сохранит Спальвина за собою. Вашего ответа я жду с первой же почтой.
С товарищеским приветом,
А. Трояновский»45.
Конфликт Спальвина с московским офисом ВОКС продолжился и после того, как Ольга Каменева была снята с должности председательницы правления. Пришедший ей на смену Фёдор Петров в 1929 году писал, что Спальвин чужд идеологически и наносит ущерб организационным усилиям ВОКС своими отношениями с ЯСО и ЯСЛХО. Петров настаивал на замене Спальвина на более лояльного и надежного специалиста – япониста Николая Конрада46.
В 1930 году Спальвину наконец-то удалось добиться перевода на другую должность – он получил назначение в управление Китайско-Восточной железной дороги, входившей в Транссибирскую железнодорожную магистраль, и 9 ноября 1931 года уехал в Харбин.
Как уже было сказано ранее, в 1930-е годы число политизированных культурных проектов ВОКС возрастало, а число чисто художественных – уменьшалось: к концу десятилетия за границей проводились исключительно политические и информационные выставки. В Японии же 1930-е годы были временем националистического подъема и одновременно – нарастающих репрессий в отношении левых. Методом борьбы с усилением влияния левых партий на выборах 1928 года стали массовые аресты: во время первой волны, известной как «инцидент 15 марта 1928 года», было арестовано более 1650 человек, во время второй – «инцидента 16 апреля 1929 года» – более 600 человек. Эти события вынудили Японскую коммунистическую партию уйти в подполье и стали первыми шагами к полному запрету левых объединений в 1934 году.
Сделав ставку, с одной стороны, на политическое значение советских выставок и их агитационный потенциал и, с другой стороны, на стремление японской цензуры запретить любое упоминание о «красной чуме» (в 1930-е годы году из текстов вымарывали слова «революционный» и «коммунистический», заменяя соответствующие иероглифы крестиками), ВОКС удалось провести в Японии еще две художественные выставки, о которых стоит упомянуть. Первая – выставка советского искусства в Токио в мае 1932 года, призванная продемонстрировать ход социалистической реконструкции СССР и культурные достижения союзных республик, вторая – выставка художников с ледокола «Сибиряков» в ноябре 1932-го.
В своем докладе перед совещанием по выставке советского искусства Д. Е. Аркин подчеркивал: «…организация выставки должна быть значительным шагом вперед по сравнению с выставкой 1927 г., тем более что мы должны учесть, что в Японии очень сильно движение пролетарского искусства. Но, с другой стороны, мы должны считаться с японской цензурой. Основная тема выставки – социалистическая реконструкция СССР. Должна быть хорошо освещена проблема национальная и в смысле показа культурной работы в Республиках, и в смысле экспозиции работ художников Союзных Республик. Должна быть хорошо показана архитектура, особенно здания индустриального характера, плакат, киноплакат, детская книга, самодеятельное искусство, живопись и графика строго тематическая. Хорошо представить какой-либо бытовой комплекс – рабочий клуб, дом коммуны и т. д…Надо также подготовить заранее материал для репродукции в открытках, которые всегда охотно издают в Японии»47.
Выставка проходила в Осаке при поддержке
