что-то тяжелее ложки в руках держала, — усмехается она.
Мэрил действительно выглядит как дворянка, даже в простом наряде, но я не она. После детдома мне приходилось подрабатывать, чтобы выжить в суровом мире.
— Справлюсь, — уверенно отвечаю я.
— Ну, это мы посмотрим, но много платить не могу.
Не думала, что первая же попытка увенчается успехом.
— Звать как?
— Мария, — улыбаюсь я.
— Меня можешь звать Эмма. Жить-то есть где?
— Нет, — робко отвечаю я.
— Так и думала, ладно, наверху есть свободная комната, можешь поселиться там. Но имею в виду, будешь плохо работать, вышвырну, не посмотрев на твою милую мордашку, — строго предупреждает Эмма.
— Я вас не подведу, — благодарно улыбаюсь в ответ.
Глава 20
Однажды мне приходилось подрабатывать официанткой. Вот только работать в таверне, оказалось, в разы сложнее. Однако есть плюс — сюда в основном захаживают простые рабочие. Шанс случайно встретить прошлых «клиентов» Мэрил или то чудовище невелик.
Хоть едальня и маленькая, но в обеденное время наплыв посетителей непрерывный, нет ни секунды свободного времени, чтобы перевести дух. Да и деревянные подносы сами по себе тяжелые, а с грубыми керамическими чашками — неподъемный груз для хрупкой девушки. Тело Мэрил действительно куда слабее, чем я полагала.
Эмма почти все время торчит на кухне, а в зале работаю лишь я. Первое время ноги гудели от подобного наматывания кругов, но спустя месяц, я начала привыкать к этому.
Вот только новые проблемы появились внезапно, и причиной их стала я, а точнее, мое состояние. С самого утра я чувствовал себя неважно, но списала все на усталость.
Время обеда близилось к концу, последние посетители доедали свои похлебки, а я, как обычно, принялась убирать столы. Складывая посуду на поднос, внезапно чувствую головокружение, а от въевшегося запаха еды меня начинает мутить.
Мне с трудом удается выскочить на улицу, чтобы не опрокинуть содержимое своего желудка перед оставшимися гостями.
Отойдя от входа, я крепко держусь за стену таверны, жадно глотая свежий воздух. Несколько минут требуется, чтобы хоть немного привести себя в чувство.
Я очень надеялась, что токсикоз обойдет меня стороной. Наивно, особенно учитывая место, где я работаю.
— Эй, что с тобой? — появляется за спиной Эмма.
Чувствую вину, за свою ложь. Я же ничего не сказала о своей беременности. Если она узнает, то просто выкинет из таверны, и я снова окажусь на улице. Кому вообще нужна работница с ребенком невесть от кого.
Можно было бы вновь соврать, придумать оправдание, что отравилась или еще что, но вечно избегать этого разговора я все равно не смогу. Эмма хоть и строгая, но добрая женщина, позволила мне работать здесь, еще и комнату выделила. Лучше будет честно признаться сейчас.
— Эмма, — поджав губы, шепчу я.
Женщина хмурится, словно читая меня, как открытую книгу.
— Пошли в дом, — строго произносит она, удаляясь в таверну.
Последние посетители уже ушли, оставив за собой грязные тарелки.
Хозяйка запирает дверь, усаживает меня на стул, вручая стакан воды, а сама садится напротив, грозно сложив руки на груди. Я беру его трясущимися руками, не смея поднять взгляд. Выпив все до дна, становится чуть лучше, но из-за запахов все еще ощущается неприятный ком в горле.
— Ну, говори, — требует Эмма.
Но я никак не могу подобрать правильные слова, чтобы хоть как-то уменьшить ее гнев.
— Дай угадаю, залетная?
Я киваю.
— И давно ты об этом знаешь? — суровым тоном продолжает она свой допрос.
— Лишь догадывалась, но не была уверена, — и это почти правда.
— То есть, когда заявилась сюда, уже «догадывалась»?
Снова киваю.
— Прости, я не хотела врать. Думала, что смогу работать, как обычно, — жалостливо оправдываюсь я.
И почему перед ней я становлюсь такой трусихой?
Осмеливаюсь посмотреть ей в лицо. Выглядит она хмурой, но, кажется, не от злости, скорее, от обиды.
— Папаша-то где?
— Его нет, — сухо отвечаю я.
— Наделал делов и сбежал? — усмехается Эмма.
— Не совсем. Стыдно признать, но я не знаю, кто отец, — снова опускаю голову в пол.
— Сама горазда ноги раздвигать перед всеми, что ли? — не сдерживается она.
Грубо, но, отчасти, правда.
— Может, расскажешь, что приключилось с тобой? Не от хорошей же жизни бежала в столицу.
Хотелось бы мне сохранить прошлое Мэрил втайне. Так было бы безопаснее и для меня, но Эмма заслуживает знать хоть часть правды.
Поразмыслив, рассказываю ей о том, кем была раньше, и почему решила сбежать, конечно же, опуская момент того, что я не из этого мира, но не забыв упомянуть о нелегком прошлом Мэрил.
— Выгонишь меня?
— Стоило бы, но мне жаль тебя. Когда-то и я была в похожей ситуации, — грустно вздыхает Эмма. — У меня был шанс спасти свое дитя, но в отличие от тебя, я струсила, выбрав себя и свою безопасность. Теперь расплачиваюсь за это.
Спросить подробности я не решаюсь.
— Ладно, помогу тебе, — неожиданно заключает она.
— Правда? — не сдерживаю улыбку.
— Комната есть, пока живота нет, можешь и в зале поработать, потом поставлю за прилавок или вон, посуду будешь намывать.
— Вы такая добрая, — бросаюсь ей на шею я, обнимая ее.
— Ай, ну прекрати, — брыкается Эмма, но ее голос смягчается. — Ты хоть лекарям показывалась?
— Нет, какой там.
— А стоило бы. Завтра же сходи, слышала, беременным назначают какие-то снадобья, для укрепления здоровья и улучшения самочувствия.
— Обязательно схожу. Я так тревожилась о будущем, постоянно оглядываясь по сторонам, что напрочь забыла о себе и своем малыше, а ведь если с ним что-то случится, я точно себя не прощу, — решительно отвечаю я.
— Вот и славненько, а теперь, давай наведем тут порядок, скоро время ужина, — вновь натягивает маску хозяйки Эмма.
Чувствую облегчение после этого разговора. Мне очень повезло забрести именно в ее таверну.
Глава 21
На следующий же день, по совету Эммы, я направляюсь к местному лекарю, который принимает на соседней улочке.
— Доброе утро, на что жалуетесь? — даже не оборачиваясь, спрашивает старик с длинной седой бородой.
— Доброе утро, я пришла на осмотр.
— Что-то беспокоит? — оборачивает лекарь, хмурит густые брови, мешая какое-то снадобье.
—
