Девушка-продавщица принесла подходящий размер — десятый, ни разу не пошутив насчет того, что у Кейт крупная нога. Туфли слегка жали — чтобы разносить их, потребуется какое-то время. Кейт показалось, что выглядят они хорошо, и она решила надеяться, что выдержит боль, пока не разносит их. Каблук туфель выше, чем Кейт когда-либо носила, и, пройдясь по застеленному ковром полу, она почувствовала себя страусом.
— Просто сдохнуть! — подбегая к Кейт и целуя ее в обе щеки, верещала Бутылочная Блондинка. Она вела себя, словно старшая университетская подруга, которой у Кейт никогда не было, да и не больно-то хотелось. — Они так идут к твоим волосам!
Кейт задумалась над тем, как же черные туфли идут к кудрявым русым волосам, а вслух произнесла лишь с улыбкой «благодарю». Бутылочная Блондинка слащавым голосом попросила Кейт умолить Пола отобрать одну из фотографий с этого приема в раздел фотоотчетов. На другом конце комнаты Кейт углядела Патрицию Каллен — та примеряла пару красных кожаных сапожек. Видимо, вечеринка была устроена в рекламных целях. Ей хотелось, чтобы было хоть что-то в этом событии достойное — ну пусть бы даже объявление, что часть выручки пойдет на благотворительность. Однако в зале витает дух ничем не замутненного материализма.
— Трудишься в поте лица, Кейт?
От удивления, что кто-то здесь знает ее по имени, Кейт подскочила. Это Брендовая Шлюха — журналистка «Экзаминер», пишущая о моде, которая, чтобы вызвать в окружающих зависть, будто ненароком показывала всем нашивки на ее вещах с именами дизайнеров. Брендовая Шлюха попыталась улыбнуться, но ее перекачанные силиконом губы застыли в гримасе, на которую больно было смотреть. У нее на руке болтался пакет, в котором аж три коробки с обувью, а рядом — невысокая рыжеволосая худая девушка, по носу которой щедро разбросаны веснушки. Ногти у рыженькой были обгрызены, а сама она рассказывала в мобильник, что отхватила синие замшевые сапоги за три с половиной тысячи долларов.
Брендовая Шлюха представила рыжую как Робин Пирс из «Дейли метро», и Кейт сразу вспомнила это имя.
— Вы вроде бы знакомы.
Робин так яростно обняла Кейт, что они, потеряв равновесие, едва не рухнули на серебряный поднос, заставленный диетической кока-колой.
— Детка, я так рада познакомиться! Я собиралась пригласить тебя выпить сразу, как только увидела твое имя в колонке Пола! — почти кричала она.
Вскоре Кейт узнает, что Робин дружит только с теми, кого считает ниже себя и кого можно поучать — или с подобными Брендовой Шлюхе, с помощью которой можно отхватить приглашение на раздачу бесплатных дизайнерских шмоток. Робин впихнула свою визитку в руку Кейт:
— Нам надо тусоваться. Я тебе все хитрости профессии расскажу.
— С удовольствием.
Кейт протянула ей одну из своих новых визиток, хотя не поняла — Робин действительно хочет потусоваться или это обычная цеховая вежливость. Все происходящее напоминало ей начальную школу — ты приглашаешь на день рождения весь класс только потому, что тебе с ними еще целый год учиться.
— А почему ты выбрала самые дешевые туфли? — спросила Робин, заглянув в пакет Кейт. — Алло! Это же «и-бэй»!
Брендовая Шлюха кивнула в согласии.
— Ты еще можешь их обменять, — предложила она, а на Кейт накатило страстное желание ткнуть в их личики своими новыми каблуками за то, что они заставили ее почувствовать манхэттенский синдром. Болезнь «всегда мало-мало-мало». Теперь она мучалась из-за того, что выбрала туфли за восемьсот пятьдесят долларов, а могла бы взять коричневые сапоги за три с половиной тысячи. «Я такая дура», — думала она. Теперь она никогда не получит удовольствия от самых дорогих в ее жизни туфель, потому что будет знать, что могла легко выбрать еще дороже.
Уже в редакции, в надежде на одобрение и последующее за ним облегчение, Кейт показала туфли Лейси.
— Ты, должно быть, шутишь, — качая головой, сказала Лейси. — Немедленно верни их обратно, а не то репутация издания будет подмочена, потому что какую бы статью мы не написали, все скажут, что «Диор» купил ее за пару сапог.
Отчасти Кейт рада, что не выбрала более дорогую пару туфель, но в основном она в ужасе оттого, что, не проработав здесь и месяца, уже получила выговор. Она рассказала Лейси, что Брендовая Шлюха взяла аж три пары дорогущих туфель.
— Ну, она человек конченый, — ответила та. — Ее все равно всерьез никто не воспринимает.
Лейси пояснила, что отец Брендовой Шлюхи — давний лечащий врач издателя «Экзаминер» Генри Карнеги, и этим его доченька заслужила «статус священной коровы». Ее не уволили, когда она пыталась вернуть подарочную сумку от модного дома «PR», в которой товара было на тысячу шестьсот пятьдесят долларов, причем настаивала на получении денег за нее.
В редакции даже стало модно собирать и распространять самые нелепые слухи о Брендовой Шлюхе. Пару недель назад Лейси пересказала свежайшую сплетню: мол, когда Брендовая Шлюха занимается в спортзале степом, то видно, что один из имплантатов в ее груди смещен. А еще Лейси делала депиляцию ног в салоне, который Шлюха постоянно продвигала в своих статьях. Вернувшись с процедур, она прошептала:
— Владелец сказал, что они так ее ненавидят, что, когда она приходит на микроподтяжки лица, ну, которые делают слабыми импульсами тока, то работники иногда даже не включают машину.
Кейт положила туфли обратно в пакет.
— Не стоит становиться журналисткой по образу и подобию Брендовой Шлюхи, — добавила Лейси, листая «Вименс Веар дейли». — Когда нам нужна серьезная статья о моде, мы поручаем ее вольнонаемному журналисту, потому что эта дурочка испорчена ПНД.
— ПНД?
— Подаренным Нам Дерьмом. Но ты этого от меня не слышала, — сказала она. — Меня вполне устраивают отношения с ней, как с заклятой подругой.
— С заклятой подругой? — переспросила Кейт, жалея, что не может записать все сказанное.
— Держи своих друзей близко, а врагов и того ближе, — ответила Лейси и подумала, что Кейт так скучна, что если вдруг пожелает скрыться от кого-либо, ей для этого надо будет стать прямо перед этим человеком — тогда он точно не заметит ее. — Но никогда, слышишь, никогда не упускай из виду заклятого друга.
Самые блестящие дамы были восхищены обувью от «Диор», презентацию осенней коллекции которого устроила в помещении модного дома «PR» Бесси Гордон. Лучшими были признаны коричневые замшевые сапожки с красной шнуровкой за три с половиной тысячи долларов — их захотели даже наследницы косметической империи — сестры Эрин и Джейн Лаудер, которые их и получили. Аманда Рокфеллер решила рискнуть и взять себе черные туфли на высоком каблуке с корсетной шнуровкой за восемьсот шестьдесят долларов. «Мой муж будет в восторге! — щебетала она в интервью Робин Пирс. — Это лучшая вечеринка недели!»
