«Интересно, — подумала она, — он о чем-либо помимо еды думает? Где он живет? Сколько ему лет?»
— Все остальное готовится другими поварами по уже составленным мной рецептам.
При нормальном освещении цвет его глаз был ближе к темному горькому шоколаду.
Корона Кейт вдруг сползла, она спешно подхватила ее и закрепила шпильками.
— Ваши устрицы бесподобны.
Марко улыбнулся и провел рукой по своим каштановым кудрям. Кейт заметила, что у них похожие волосы, и на секунду увлеклась фантазиями о том, как хорошо они смотрелись бы в паре.
— Вот это мне очень приятно слышать, — улыбаясь, говорит он. — Ради таких слов я и работаю, стараюсь сделать людей счастливыми.
Марко — первый из круга нью-йоркских знакомых Кейт, кто трудился на благо других, давненько она не встречала подобных людей. Ее работа если кого и осчастливит, то не дольше, чем на неделю. Чаще всего Кейт вызывает злобу или зависть — факт, мало симпатичный ей, но неизбежный в профессии журналиста. Внезапно ей захотелось помочь Марко и упомянуть его в следующей статье.
— Что ж, мне пора обратно, — произнес он. — В отличие от вас, я лишь наемный работник. По крайней мере, пока что. Вот если мой ресторан добьется успеха и мне удастся, в конце концов, выбраться из кухни, то и меня пригласят на подобную вечеринку в качестве гостя.
Ей хотелось сознаться ему, что она тоже наемный работник, что ей платят за статьи о подобных торжествах, но данного Нику обещания она нарушить не могла. Сегодня вечером она — просто нарядная девушка на очередной вечеринке.
Однако уходить Марко не спешил.
— Мне нравится ваш костюм, — сказал он, и она почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Мне нравится, что он не слишком откровенный и остается простор для фантазии.
Будь у Кейт фигура Зо, она бы надела бикини. Но сейчас она была рада своему шестому размеру, хотя, честно говоря, чтобы влезть даже в это платье, ей пришлось пропустить обед. Теперь она умирала с голоду. Ее мечта — заполучить целое блюдо устриц с соусом.
— Скоро мы подадим десерт, — спохватился он. — А это значит, что пора мне убираться. Попозже, когда все здесь кончится, я попробую доехать до вечеринки Холли Мэй, если удастся.
Пол тоже получил приглашение на ежегодное празднование дня рождения супермодели, однако сказал, что в этот раз не пойдет: «Там всегда одно и то же: толпы моделей и стаи мужиков, которые думают, что могут с ними встречаться».
— Вы знакомы с Холли Мэй? — удивилась Кейт.
— Наверное, настолько же, насколько вы с Пьером. Кейт рассмеялась.
— Это уж точно.
— У нас один и тот же агент, и она сказала мне, что идти на день рождения надо, а так как на следующей неделе открывается мой ресторан, я буду делать все, что мне приказывают. — Его глаза сверкнули отблеском разыгравшихся амбиций. — Авторы всех колонок светской хроники будут там, а пресса мне нужна как воздух.
Сглотнув ком в горле, он продолжил:
— Вы знаете, что только один из пяти новых ресторанов Нью-Йорка добивается успеха?
Она отрицательно покачала головой, а он прислонился к кирпичной стене.
— Кстати, меня зовут Марко.
Указав на вышивку на его груди, Кейт ответила:
— Я так и поняла. А я Кейт.
«Просто Кейт».
— Приятно познакомиться, Кейт. — Он помолчал, ожидая, видимо, что она добавит к имени хотя бы фамилию. — Пожалуйста, заскочите позднее на кухню и выскажите мне свое мнение о шоколадном пломбире с орехами.
Он открывает дверь с надписью «Выход».
— За маленьких людей, — произнес он, вздернув брови, и исчез во тьме.
Час спустя Кейт отправилась на кухню, чтобы объявить Марко, что его пломбир с этих пор — ее самое любимое блюдо, но его уже не застала. Рядовые повара делали уборку, один из них сказал, что Марко отбыл домой. Кейт вздохнула с облегчением. Она устала донельзя, золотая краска на ее сандалиях осыпалась, и стала видна черная кожа, натершая на ее ступнях мозоли. При зарплате двадцать четыре тысячи долларов в год Кейт могла позволить себе позолоту, устойчивую не более, чем на пару часов.
Уже 1:15 ночи и можно с чистой совестью вернуться домой и отдохнуть, но Кейт понимала, что надо бы заехать и на вечеринку Холли Мэй. Зо исчезла. Кейт направилась вниз, чтобы поймать такси. Ехать обратно в Бруклин на метро в древнеримской тунике она не собиралась.
На улице ей вдруг засигналил проезжающий лимузин — из-за опущенного стекла махал Ник.
— Я тебя уже заждался.
Кейт была весьма рада такому повороту событий. Сев рядом с Ником, она сбросила туфли и сползла вниз по кожаному сиденью.
— За это я буду выносить мусор всю неделю.
— Договорились.
По дороге в Бруклин она рассказала Нику о том, как познакомилась, а потом собиралась попрощаться с Марко Манчини.
Ник только рассмеялся:
— Встань в очередь.
Возможно, он прав. С чего вдруг Марко, который вот-вот станет звездой, будет разговаривать с простушкой Кейт? Ему больше подойдет дама из общества, из тех, кто неизбежно попадает в фотоотчет о благотворительной вечеринке «Вог».
— Почему бы тебе просто не найти себе хорошего парня по твоему вкусу? Такие, как Марко, слишком заняты погоней за известностью. А такие, как Пьер и его дружки, знамениты настолько, что позволяют себе грубить всем, кто не может им быть полезен. Зачем тебе такая головная боль?
Кейт начала объяснять, что ей кажется, что Марко по-настоящему талантлив, и проговорилась, что собирается подавать о нем материал в «Экзаминер».
— Зачем? Чтобы он тебе был должен? — удивился Ник, опустив стекло.
Необычно теплый для октября ветерок затеребил его каштановые волосы, сдувая их со лба.
— Не забывай, что между работой и развлечением должна быть четкая граница.
— Я волнуюсь только о том, чтобы моя работа была сделана как следует.
Он откинул голову на спинку сиденья.
— Вот этого-то и надо опасаться.
Добравшись домой, Кейт пробралась в ванную, сбросила римский костюм, открыла кран, включила душ и ждала, пока комната не наполнится паром. Это чистит поры. Согревает легкие. Не заботясь о количестве воды, уходящей в слив, она думала и думала о Марко. В надежде хоть чуть-чуть распрямить свои кудри, она щедро втерла в голову кондиционер, но, когда выбралась из душа, накинув на себя белый халат из гостиницы Пьера, гладко уложить волосы щеткой ей так и не удалось.
Вошел Ник, чтобы почистить зубы, и Кейт попросила его помощи. Приказав ей сесть на краешек ванны, он пальцами распутал шапку ее волос.
— Не хочу делать тебе больно, — говорит он. — Но придется сильно потянуть.
