состоянии?
— Ничего предпринять нельзя.
Я приподнял рукав на исхудавшей руке Джорджа. Исколотая, покрытая пятнами и посиневшая от бесчисленных уколов, она представляла собой отталкивающее зрелище. По сравнению с ней рука Труди выглядела вполне пристойно.
Я сказал:
— Теперь уже никто и ничто не поможет ему, и вы это прекрасно знаете.
—
— Да, знаю,— перехватив мой испытующий взгляд, она перестала вытирать крошечным кружевным платочком глаза и горько усмехнулась.— Хотите, чтобы я показала вам свою руку?
— У меня нет привычки унижать симпатичных девушек, но мне бы хотелось задать вам несколько самых обычных вопросов. Давно ли Джордж употребляет наркотики?
--- Три года.
— Сколько времени вы работаете в «Балинове»?
— Три года.
— Вам нравится работать там?
Стоило только Астрид открыть рот, как сразу же стало ясно, какие чувства она испытывает в данную минуту.
— Да знаете ли вы, что значит работать в ночном клубе? Особенно в таком, как «Балинова»! Мерзкие старикашки жадными взглядами словно раздевают тебя догола!
— Джимми Дюкло не был ни мерзким, ни старикашкой!
Она растерялась.
— Конечно, нет! Джимми...
— Джимми Дюкло погиб, Астрид. Он мертв потому, чго влюбился в девушку из ночного клуба, которую шантажируют.
— Никто меня не шантажирует!
— Не шантажирует? Значит, кто-то заставляет вас молчать и выполнять работу, к которой вы испытываете отвращение. Почему они оказывают давление на вас? Из-за Джорджа? Что он натворил? Вернее, что они ему приписывают? Мне известно, что он сидел в тюрьме. Тут что-то другое. Кто или что заставило вас шпионить за мной, Астрид? Что вы знаете об убийстве Джимми Дюкло? Я видел, как он погиб. Кто его убил и почему?
— Я не знала, чго его убьют...— Она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Плечи ее дрожали.— Я не знала, чго его убьют,— повторила она.
— Успокойтесь, Астрид.— Я отступился, чувствуя, что ничего не добьюсь от нее, кроме неприязни к себе. Она действительно любила Дюкло, а он умер лишь вчера Я только разбередил кровоточащую рану.— Понимаю, чло грози 1 вам, если вы заговорите, и все же, ради вашей собственной жизни, задумайтесь над
—
моими словами. Теперь вам нужно думать только о себе. Для Джорджа жизнь кончилась.
—Я ничего не могу сказать... Ничего не могу сделать...— она все еще закрывала руками лицо.— Уходите, прошу вас.
Решив, что в данной ситуации ничего не скажешь и не предпримешь, я выполнил ее просьбу и ушел.
Стоя в брюках и майке в крохотной ванной, я разглядывал себя в зеркале. В руках у меня было большое, некогда белое полотенце, мокрое и все в коричневых разводах, зато на лице, шее и руках не осталось ни малейшего следа грима.
Я вошел в спальню, где с трудом умещались кровать и кушетка. Мэгги и Белинда, весьма соблазнительные в кружевных ночных сорочках, сидели на кровати. Но голова моя была занята совершенно другими проблемами.
—Вы испортили полотенце,— пожаловалась Белинда.
—Объясните горничной, что снимали им макияж.— Я потянулся за своей рубашкой, ворот которой изнутри был измазан гримом, и подумал, что она безнадежно испорчена.— Где живет большинство девушек, работающих в ночных клубах? В общежитии?
"Мэгги кивнула.
— Да. Так сказала Мэри.
— Какая Мэри?
—Симпатичная англичанка, с которой мы познакомились в «Трианоне».
—Симпатичные англичанки в «Трианоне» не работают. Там работают только легкомысленные девицы. Эта Мэри, она тоже была в церкви? — И когда Мэгги покачала головой, уточнил: — Все это полностью соответствует рассказу Астрид!
—Астрид? — спросила Белинда.— Вы говорили с ней?
—Я провел с ней некоторое время. Боюсь, что без особого успеха. Разговорчивой ее не назовешь.— Я коротко рассказал им, как замкнуто держалась Астрид, и добавил: — Пора вам приниматься за настоящую работу, а не шататься по ночным клубам.
Они переглянулись и холодно посмотрели на меня.
—Мэгги прогуляется завтра в Вондель-Парк и поищет там Труди. Вы ведь ее знаете? Постарайтесь,
—
чтобы она вас не заметила, она тоже вас знает. Понаблюдайте, чем она там занимается и с кем встречается. Парк большой, но Труди вы легко найдете. Ее будет сопровождать пожилая особа с талией в полтора метра. Белинда завтра вечером направится к женскому общежитию. Если вы встретите там какую-нибудь девушку из тех, кого видели в церкви, идите следом за ней и выясните, куда она пойдет и что будет делать.— Я с отвращением натянул совершенно мокрую куртку.— Спокойной ночи!
—Вы уже уходите? — с удивлением спросила Мэгги.
—Куда это вы так торопитесь?! — подхватила Белинда.
—Обещаю завтра вечером уложить вас в кроватку и рассказать сказку про Красную Шапочку и про Серого Волка. А сегодня у меня дела...
Глава 7
Я оставил «опель» на написанных белой краской на тротуаре словах «стоянка запрещена» и оставшиеся 100 ярдов прошел до отеля пешком. Шарманщик со своим древним инструментом куда-то исчез, в холле отеля было пусто, и только администратор дремал в кресле. Я осторожно снял с крючка ключ, тихо поднялся на второй этаж и там вызвал лифт. Все эти предосторожности были предприняты, чтобы не нарушить крепкий и заслуженный сон администратора.
В номере я сбросил с себя мокрую одежду, переоделся в сухую, спустился на лифте в холл и небрежно бросил ключ от номера на стол. Администратор проснулся и осоловелыми глазами посмотрел сначала на меня, затем на часы и потом на ключ.
—Мистер Шерман? Я даже не слышал, как вы пришли!
—Я пришел давно, когда вы спали сном невинного младенца.
— Что вы здесь делаете, мистер Шерман?
— Воображаю, что я лунатик.
— Но сейчас половина третьего ночи.
—А вы видели лунатиков, которые бродят во сне днем? — рассудительно заметил я и, повернувшись, оглядел холл.— Ни швейцара, ни портье, ни таксиста, ни шарманщика и ни одного шпиона в пределах видимости. Тишина и покой. Вы не боитесь, что вас призовут к ответу за такую плохую работу?
— Что?
— Вечная бдительность, только она дает вам возможность дослужиться до высокого поста.
— Я не понимаю, о чем вы...
— Порой я тоже сам себя не понимаю. Поблизости есть какая-нибудь парикмахерская, которая сейчас работает?
— Простите, что вы сказали?
— Не имеет значения. Сам найду..,
Я вышел из отеля и, отойдя ярдов на 20, быстро вошел в какое-то парадное и приготовился стукнуть по голове любого, кто сунется за мной. Подождав несколько минут и убедившись, что любителя
