Этой осенью холод проникал в людские души, застывая в груди ледяным комом. Осень всегда считалась предвестницей смерти, но смерти временной, за которой начинается новый расцвет…
«Всё так и будет, – думала Ариэна, торопливо шагая по унылым, грязным улицам. – Город Маттap должен умереть. Когда придёт весна, прежнего города не будет. И прежней страны».
Центральные ворота Священного Сада были ещё открыты, выпуская последних посетителей. Люди теперь часто ходили в Святилище – помолиться Маттар и послушать проповедников, но все старались вернуться домой затемно. Теперь, когда по ночам в небе сияла Гиамара, каждому казалось, будто смерть ходит за ним по пятам. Война, охватившая всю страну, и так уносила немало жизней, но все знали, что богиня мёртвых собирает свою дань не только на поле брани. Никто не чувствовал себя защищённым даже под крышей своего дома, и всё же дом был хоть каким-то подобием убежища. Заперев двери и закрыв окна ставнями, люди зажигали побольше света и молились Аранхе, чтобы она защитила их от демонов ночи, несущих гибель всему живому. И каждый при этом знал: никакие засовы не спасут от чудовищ, одетых в чёрную броню, если их полчище войдёт в город.
«Смерть может явиться в любом обличье, – вспомнила Ариэна слова деда. – И убегать от неё не имеет смысла… Что ж, если нам суждена встреча с демонами смерти, мы должны уяснить главное – страх нам не поможет. Эта смертельная игра должна пойти по моим правилам. Пусть погибнет то, что обречено на гибель. Наверняка, Галиан давно уже на Большой Равнине, где разместились оба войска. Значит, самое время действовать».
Она знала, что с Маттар легче справиться, когда нерата одна, 6ез своего избранника. Чем они ближе друг к другу, тем сильнее. Надо было напасть внезапно, лишить её возможности связаться с ним и отнять у неё силу, которая позволяет ей управлять полчищем демонов. Центральные ворота наконец закрылись – это означало, что на территории Святилища остались лишь воины, аранхиты и кое-кто из слуг. Ариэна проникла в Сад, перелетев через южную ограду – ту, возле которой с обеих сторон росли высокие кемеры. И сразу поняла, что сейчас спрятаться здесь ещё труднее, чем днём. Воспитанники воинской школы и вооружённые слуги буквально заполонили весь Сад. Всюду звучали голоса, а свет многочисленных фонарей и факелов упорно боролся с надвигающейся ночью.
«Ничего, – сказала себе Ариэна. – Когда здесь начнётся хаос, подобраться к Маттар будет проще».
Она достала из кармана кусочек ариллина и принялась летать среди крон деревьев, постепенно окутывая Священный Сад туманом. Похоже, сперва патрульные решили, что это обычный туман. Когда же мерцающая пелена зашевелилась, порождая многочисленные призраки, запаниковали даже такие смельчаки, как парни из воинской школы. Свет фонарей и факелов, который рассеивал тьму, был не в силах бороться с этим туманом. По воле Ариэны он смешивался с огнём и создавал светящиеся фигуры. По Саду бродили призраки деревьев. Некоторые из них превращались в многоруких великанов и гигантских причудливых зверей. Огромные птицы с горящими глазами и летающие рыбы преследовали людей, вынуждая их искать убежище. Повсюду вспыхивали молнии. Вспыхивали, но не гасли, а превращались в чудовищных змей. Люди в ужасе спешили укрыться в любой из храмовых построек. Они не знали, кто наслал на Священный Сад такие чары, но наверняка многие решили, что наступило царство Гиамары и этот хаос скоро поглотит весь мир.
Оказавшись в роще Маттар, Ариэна очистила от тумана пространство вокруг жилища «богини». Она должна была хорошо видеть свою противницу. И вскоре она увидела её. Маттар выползла из пещеры. Она с гневным шипением двинулась к Ариэне, но тут же остановилась, получив магический удар.
– Теперь я сильней, чем раньше! – смеясь, сказала Ариэна. – Тогда я была чуть жива от усталости, и голова у меня раскалывалась от боли. Сегодня я здорова. К тому же я сейчас гиэро. Я хочу забрать твою силу и отнять у тебя детей. Мне нужна власть над твоими детьми, и я получу её.
С ветки дуба соскользнула нить и ринулась к Ариэне, явно собираясь обвиться вокруг её шеи. Девушка отразила атаку, выпустив из своего «звёздного осколка» молнию. Эта молния сплелась с нитью и поначалу это напоминало схватку двух змей. В конце концов они слились воедино. Сверкающая нить устремилась к Маттар. Гигантская паучиха вздрогнула, когда живая молния прильнула к ней, словно нить-кровопийца, но эта нить высасывала из Маттap не кровь, а магическую силу. И эта сила передавалась Ариэне, ибо другой конец «молнии» был у неё в руке. Точнее, он был соединён с куском ариллина, лежавшим на её ладони. Ариллин, впитывая и концентрируя силу Маттар, передавал её Ариэне.
Неожиданно девушкой овладел ужас. Ведь она забирала не только силу Маттар, но и мысленную связь паучихи с её чудовищными детьми. Ариэна была к этому готова и всё же она содрогнулась, ощутив прикосновение сознания этой твари – злобной, жаждущей крови… И пожалуй, не меньше, чем крови, Маттар жаждала поклонения. Она питалась им много лет, она привыкла к нему. Теперь Маттар была в ярости и смятении. Войдя с ней в контакт, Ариэна как будто окунулась в пучину хаоса.
– Я не Маттар, – прошептала она. – Я Ариэна. Я человек! У меня разум и душа человека… Мне нужна только сила Маттар. Её власть над железными демонами. Я – человек, обладающий властью над детьми Маттар. Я – это я.
Ариэна знала, что нить, ставшая каналом, по которому текла магическая сила, не отпустит их обеих, пока одна из них не одержит победу над другой. Маттар сопротивлялась долго и упорно, но всё же сдалась. Когда протянувшаяся между ними молния погасла и на траву упала обычная мёртвая нить, огромная паучиха погрузилась в оцепенение. Её жирное тело обмякло, кроваво-красные глаза потухли. Ариэна чувствовала себя не лучше, хотя и в другом смысле. Множество голосов, которые звучали теперь в её сознании, мешали ей вырваться из хаоса. Демоны, дети Маттар, звали её, оглушая своим беззвучным криком. Их тупая 6ессильная злоба причиняла ей почти физическую боль. Связь с Маттар оборвалась, едва погасла нить-молния, но теперь некий невидимый канал связывал Ариэну уже не с этой чёрной паучихой, а с какой-то огромной чёрной копошащейся массой. Ей казалось, что эта живая тьма вливается в неё, застилая чернотой её рассудок и переполняя её. Она уже чувствовала, что тонет в этой вязкой черноте, оглохшая
