class="p1">– Джон и Эдель, – с улыбкой поправила она меня. – Никаких больше мистеров и миссис Кавана, слышишь?
– Да, миссис Кавана… то есть Эдель, – поправилась я, краснея. – Спасибо.
– Я утром ездила навестить Джоуи, – сообщила она. – Он неплохо выглядит, милая.
Я вытаращила глаза:
– А он ничего не говорил насчет того, чтобы я его навестила?
– Ему нужно еще немного времени, Шаннон, милая. – Она грустно улыбнулась. – Он придет в себя, и…
– Да.
У меня упало сердце. Джоуи не хотел меня видеть. Он не хотел видеть никого из нас – включая Ифу, – с тех пор, как записался в рехаб. Я понимала, что причины у него были глубже, чем наркотическая зависимость, но трудно было не разговаривать с ним каждый день.
– Ладно.
– Но с ним все будет хорошо, – заверила она меня. – Как и с тобой.
– Даррен опять звонил сегодня, – после небольшой паузы сказала я, поморщившись при мысли о бесконечных звонках нашего старшего брата. – Звонит по четыре раза в день.
Миссис Кавана улыбнулась:
– Сюда он тоже звонил.
– Да? – Я вскинула брови. – И сколько раз?
– Пять, – хихикнула миссис Кавана.
– Надо бы ему расслабиться, – вздохнула я. – Сто звонков в день – ничего хорошего!
– Он просто привыкает к переменам, – ответила она, все так же улыбаясь. – Ему трудно оставаться в Белфасте и не видеть всех вас постоянно. Со временем он успокоится. Он беспокоится о вас, потому что любит. И заботится.
– Понимаю, – пробормотала я, и я действительно понимала.
Теперь у меня появилась ясность, какой не было прежде. Я знала, что Даррен нас любит и проявил это уже в том, что смог поступить правильно и позволил нам перебраться к родителям Джонни. Они с Алексом не могли сами воспитывать мальчиков; оба были слишком молоды и заняты карьерой, чтобы взять на себя такую ответственность, и Даррен это признал.
– И еще звонила твоя тетя Элис, – добавила миссис Кавана. – Ваша бабушка обосновалась на Беаре[38]. Элис хотела, чтобы вы знали: у бабушки все в порядке, вам с Джоуи не стоит о ней волноваться.
– Правда в порядке? – осторожно спросила я, думая о том, какой хрупкой выглядела наша прабабушка, когда я видела ее в последний раз – на следующий день после похорон родителей; она садилась в машину, набитую ее вещами, и отправлялась в новый дом на Беаре вместе с внучкой. – Вы уверены?
– Она стара, устала, и она горюет, Шаннон, – мягко ответила миссис Кавана. – Ей пора отдохнуть. Получить немного тишины и покоя. Твоя тетя хорошо заботится о ней.
– Мой Онни! – заявил вдруг Шон, держа в руках лист бумаги с двумя зелеными кругами. – Шон и мой Онни!
– Ух ты! – воскликнула миссис Кавана, вставая, чтобы рассмотреть рисунок Шона. – Это твоя лучшая картинка!
Шон просиял:
– Мой Онни.
– Да, милый! – хихикнула миссис Кавана, беря рисунок из липких пальчиков Шона и вешая его на холодильник. – Он твой Джонни.
Преуменьшение века. Шон был одержим Джонни. Серьезно, он ходил за ним постоянно, наблюдал за каждым его движением. Поначалу я беспокоилась из-за этого, мне не хотелось, чтобы Джонни было неловко. Мне самой было не по себе, потому что мы не могли остаться вдвоем, без моего маленького брата, цеплявшегося за Джонни, как обезьянка, но Джонни, похоже, ничего не имел против. Вообще-то, он всегда находил время для Шона. Каждый вечер, вернувшись домой из спортзала или с тренировки, он садился на диван с Шоном и терпеливо слушал, как тот болтает что-то о прошедшем дне. По большей части эти рассказы не имели ни малейшего смысла, но Джонни все равно слушал, откликаясь восторженным одобрением и улыбками. Да, именно так, мой маленький брат привязался к моему парню, и я боялась думать, как он отреагирует, когда Джонни на следующей неделе уедет во Францию.
– Шон, милый, хочешь пойти в кабинет к Джону? – спросила миссис Кавана. – Сказать ему, что ужин готов?
Энергично кивнув, Шон заковылял из кухни, и Сьюки потащилась за ним.
– Хороший мальчик, – сказала ему вслед миссис Кавана, а потом с улыбкой повернулась ко мне. – Ну, пока у нас с тобой есть минутка, я хочу кое о чем с тобой поговорить.
Я мгновенно запаниковала.
– А… ну ладно… – Отложив вилку и нож, я поправила волосы и постаралась не суетиться – А о ч-чем?
Только не прогоняйте нас всех. Боже, прошу, не гоните нас отсюда…
– Расслабься, детка, ничего особенного, – тут же успокоила меня миссис Кавана, садясь напротив. Я нервно выдохнула и позволила себе расслабить плечи. – Просто немножко поболтаем по-девичьи.
– Ладно… – Я сосредоточилась, испытывая к этой женщине едва выразимую благодарность. – Конечно.
– Значит, поход на день рождения Джонни планируется в следующую среду, – сказала она, сосредотачивая на мне теплый взгляд карих глаз.
– А… ну да, – кивнула я.
– Вы будете спать в палатках, – продолжила она. – Юноши и девушки… Ты и Джонни.
Я вспыхнула, когда до меня начало доходить. И внезапно в точности поняла, к чему она ведет.
– Я буду спать в палатке Клэр, – соврала я, чувствуя, как жар распространяется по шее. – Никаких проблем не возникнет.
– Мне очень нравится, что ты пытаешься меня успокоить, – с усмешкой ответила миссис Кавана. – Но я была бы глупой женщиной, если бы поверила тебе.
Я густо покраснела.
– Я не сержусь на тебя, Шаннон, милая, – поспешила утешить меня она. – Мне приходилось бывать в ситуации, очень похожей на твою. – Она взяла меня за руку. – Я несколько лет жила в семье Джона до того, как мы поженились.
Я разинула рот:
– Неужели?
– Да, – подтвердила она. – Я сбежала из дома, когда была немного моложе, чем ты сейчас. Мать Джона приняла меня в дом. Она дала мне крышу над головой, кормила и одевала меня, дала возможность получить образование, с которого началась моя карьера. – Она легонько сжала мои пальцы, прежде чем продолжить. – Она дала мне тот самый второй шанс, в котором я отчаянно нуждалась. Она что-то увидела во мне, нечто такое, чего в то время я и сама в себе не замечала, и взрастила это. Она была прекрасной женщиной, и когда она умирала, я ни минуты не колебалась: я вернулась в Корк, чтобы заботиться о ней. – Она помолчала секунду-другую. – Джонни был в ярости, он не хотел уезжать из Дублина, но я знала, что должна быть здесь. Я хотела, чтобы мой сын вырос там же, где вырос его отец. Чтобы его окружала та же доброта, которая так естественно исходила от его бабушки. Я хотела укрепить наши корни. – Улыбнувшись, она добавила: – Поэтому мы и остались в Корке, и, глядя, каким мужчиной
