стал мой сын, я знаю, что приняла правильное решение.
– Ух ты… – выдохнула я, чувствуя, как меня переполняют эмоции. – Похоже, она была удивительным человеком.
Таким же, как вы.
– Да, – согласилась миссис Кавана с нежной улыбкой. – Но больше всего я любила ее за то, что однажды она усадила меня в кухне, поговорить на самую неловкую для меня тему. – Миссис Кавана усмехнулась. – Вроде того, о чем я хочу поговорить с тобой.
Ох, боже…
– Я знаю, что ты любишь моего сына, – продолжила она. – И знаю, что он глубоко любит тебя. А значит, глупо прятать голову в песок и делать вид, что вы оба не испытываете определенных побуждений.
– Побуждений? – в ужасе проскрипела я.
Ох, боже мой!
– Именно, – подтвердила миссис Кавана. – Вроде тех, которым, как я обнаружила, вы предавались в прошлом месяце?
Ох, нет!
Господи, пожалуйста, нет…
– Джонни хороший мальчик, Шаннон, – продолжила она. – Правда хороший, но рядом с тобой он теряет голову.
В полном смущении я сжала руки, сдерживая стон.
– Простите, – наконец проговорила я, не зная, что еще сказать. – За то, что кружу ему голову.
– Я хочу, чтобы ты знала: мы с Джоном считаем, что ты оказываешь прекрасное влияние на нашего сына, – улыбнулась она. – Я вижу, что Джонни начал меняться с тех пор, как ты вошла в его жизнь. Он стал игривым. Ведет себя так, как и положено в его возрасте. Я переживала, что он навсегда утратил это, но ты разбудила в нем мальчишку… но разбудила и безрассудность. – Вздохнув, она добавила: – Я не глупая женщина, милая Шаннон. Я прекрасно понимаю, что здесь происходит, и жить так близко друг к другу… мне нужно убедиться, что ты защищена.
– Ох, боже мой… – выдавила я, уже готовая заплакать от стыда.
– С Джонатаном я уже раз десять говорила об этом, но знаю, что он мне врет о ваших физических отношениях.
Я быстро моргнула.
– Э-э…
– И я знаю, что, если спрошу об этом тебя, ты тоже соврешь, – усмехнулась она. – Я люблю своего сына, Шаннон, сильнее, чем смогу выразить словами, но если он вовлечет тебя в неприятности, я его убью. Ты под моей опекой, милая. Я отвечаю за тебя, и я люблю тебя, и хотя я могу присматривать за вами, когда вы дома, я должна быть готова к тому, что случится, когда меня нет рядом. Как в этой поездке за город.
– Э-э-э… – Я не знала, что сказать. – Ну-у-у…
Миссис Кавана с такой же теплой улыбкой спросила:
– Твоя мать когда-нибудь обсуждала с тобой способы предохранения?
– Ох, нет… – Сгорая от стыда, я поправила волосы и вздохнула. – Она и сама не слишком интересовалась предохранением… – Шутка была ужасной, и я спрятала глаза. – Нет, не обсуждала, – прошептала я. – У нас были не такие отношения.
– Значит, ты ничего не делаешь?
Я покачала головой, не глядя на нее.
– Как ты посмотришь на то, что мы сходим на прием к нашему терапевту?
Я уставилась на нее:
– Это вы о чем?
– Я думаю, что буду проклята, если сделаю это, и буду проклята, если не сделаю, – с кривоватой усмешкой сказала она. – Если я веду тебя туда, то я вроде как одобряю все это, хотя я вовсе не одобряю… по крайней мере до тех пор, пока тебе не исполнится как минимум двадцать пять. Но если я этого не сделаю и что-то случится, я подведу вас обоих. Думаю, лучше выбрать первое – и плевать, что там кто-нибудь подумает.
– Вы злитесь на меня?
Она негромко рассмеялась:
– Нет, Шаннон.
Я нервно вдохнула.
– Вы меня не прогоните?
– Никогда! – поклялась она, сжимая мою руку. – Это твой дом – твой и твоих братьев, и вы никуда не уйдете, ясно? Я просто предотвращаю то, что может случиться, – вроде смерти моего сына, если он приблизит некоторые части своего тела к тебе и сделает меня бабушкой прежде, чем я перевалю за пятьдесят.
Я не знала, заплакать, сбежать или обнять эту женщину.
– Ладно. – Тяжело сглотнув, я кивнула. – Я бы хотела… ну, сходить на прием… – быстро уточнила я. – К доктору по рождаемости. – Я встряхнула головой, разволновавшись. – Ну, то есть к вашему терапевту.
Миссис Кавана улыбнулась:
– Хорошая девочка.
Я с трудом улыбнулась в ответ:
– Спасибо.
– Но это не означает свободный доступ, – добавила она уже строже. – Правила дома нерушимы. Никаких общих спален. Никаких запертых дверей, когда вы там обжимаетесь, и никакого Джонатана, крадущегося в твою комнату ночью, и абсолютно никаких прикосновений к интимным частям…
– Бекон и капуста? Слава богу! – раздался в кухне голос Джонни, и я резко развернулась.
Он бросил на пол спортивную сумку и вошел в дверь, явно только что приняв душ. Он был ошеломительно красивый. Даже больно было смотреть на него летом, когда он носил эти проклятые облегающие футболки – такие, что демонстрировали каждый его мускул на скульптурной груди и руках. Я даже видела его темные соски, когда он поворачивался боком, и тут же сжимала покрепче ноги.
– Умираю от голода, мам!
Он с улыбкой подошел к нам, мимоходом погладил меня по спине и потянулся к моей тарелке.
– Ты больше не будешь, Шан?
Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже слизнул все, что там оставалось.
– Охерически вкусно! – пробормотал он, жуя и подмигивая матери. – Мой желудок тебя обожает!
– Выражения, Джонатан! – напомнила она, сдержанно улыбаясь. – Сколько раз тебе говорить?
– Корми меня вот так, и я сделаю все, что ты захочешь!
Подойдя к плите с пустой тарелкой, он стал накладывать на нее гору бекона и капусты.
– А картошка есть, мам?
– На столешнице, – задумчиво произнесла миссис Кавана, внимательно глядя на него.
Одобрительно кивнув, Джонни вернулся к островку и сел на табурет рядом со мной.
– А где мой малыш? – спросил он, целуя меня в щеку перед тем, как положить на тарелку пять картофелин. – Что? Мне нужны углеводы, – сообщил он, подмигнув, когда я подняла брови.
– Шон в кабинете с твоим отцом, – ответила миссис Кавана, внимательно наблюдая за сыном, с аппетитом поглощавшим еду. – Мы с Шаннон тут немножко поболтали о сексе, да, милая?
Джонни закашлялся так громко, что я не сомневалась: еда попала ему не в то горло.
– Секс… – наконец откликнулся он, прочистив горло.
– Ну да, во время похода, – уточнила его мать. – И о способах предохранения.
– Секс и отдых в палатках… – выпалила я, не контролируя себя. – И никаких внуков!
На этот раз Джонни закашлял громче и весь покраснел.
– Господи, – выговорил он, уставившись в тарелку. – Слишком много информации для вечера в пятницу.
– И
