на танцпол и пережил лучшие моменты в своей жизни. Я не пил алкоголь, не принимал наркотики. Но меня штырило не по-детски. Это изменило мою жизнь». Вскоре такие артисты, как Скриллекс и deadmau5, начали вкладывать в синхронизированную с битом анимационную графику столько же сил и денег, сколько и в саму музыку.
Главное отличие этой новой породы аудиовизуальных артистов — их «фирменный визуальный контент, специально разработанный под конкретные треки». Так считает Дрю Бест, одна из ключевых фигур на американской дабстеп-сцене (известный своими вечеринками SMOG в Лос-Анджелесе), а также дизайнер моушн-графики и сооснователь молодой компании Pattern and Noise. В прежние времена, объясняет Бест, работа виджея (видео-жокея) или художника по свету сводилась к импровизированному сопровождению диджейского сета. Но сегодня deadmau5 нанимает таких дизайнеров, как Бест (который работал над его недавним турне), чтобы создать «привидений в стиле Pac-Man» для трека «Ghosts ’n’ Stuff» или завод в стиле «Трона» с лязгающими поршнями для сопровождения «Professional Griefers». Что касается Скриллекса, его шоу Skrillex Cell сочетало в себе 3D-маппинг и технологию захвата движения. «Скриллекс надевал специальный костюм, к которому были привязаны компьютерные персонажи — двадцатифутовые монстры на гигантском экране позади него. Эти чудовища в точности повторяли каждое движение Скриллекса, пока он играл свой сет на сцене».
Скриллекс и deadmau5 вкладывают огромные средства в свою аудиовизуальную феерию. Но и артисты их уровня зарабатывают немало: до 1 миллиона долларов за выступление на фестивале и от 100 000 до 200 000 долларов за «обычный» концерт. Самый неутомимо концертирующий человек в EDM (электронная танцевальная музыка) (в настоящее время он дает в среднем триста шоу в год), Скриллекс, по имеющимся сведениям, обладает состоянием в 15 миллионов долларов и занял второе место в рейтинге «Королей электронных денег» журнала Forbes, уступив лишь Tiësto. Огромные гонорары, которые требуют эти диджеи-звезды, оправданы кассовыми сборами на мегарейвах. При стоимости однодневного билета около 125 долларов и посещаемости значительно более 300 000 человек за три дня, фестиваль Electric Daisy Carnival (EDC) в Лас-Вегасе, должно быть, собрал в районе 40 миллионов долларов. И эти большие деньги привлекают еще более крупные капиталы. Компания Hard Events была полностью выкуплена Live Nation, ведущим американским промоутером концертов. Развлекательный магнат Роберт Ф. Икс. Силлерман заявил о своем намерении потратить миллиард на покупку компаний в сфере EDM (электронная танцевальная музыка). Одним из первых его приобретений стала Disco Donnie Presents: тот самый луизианский промоутер, против которого Управление по борьбе с наркотиками (DEA) чуть более десяти лет назад безуспешно пыталось применить законы о притонах, что стало верным признаком новой легитимности и респектабельности бизнеса, ранее известного как рейв. Ultra расширяет свой «бренд» на другие быстрорастущие рынки EDM (электронная танцевальная музыка) по всему миру, запуская Ultra Brasil, Ultra Buenos Aires, Ultra Korea и другие проекты. Она также запускает собственный YouTube-канал UMF TV с прямыми трансляциями с фестивалей и «эксклюзивным» закулисным контентом.
Все более меркантильные и балаганные аспекты EDM (электронная танцевальная музыка) вызвали негативную реакцию со стороны тех, кто считает, что танцевальная культура променяла камерность андерграунда на бездушную помпезность, которая ошеломляет и оглушает публику, доводя ее до состояния покорности с разинутыми ртами. Даже Wall Street Journal, казалось бы, обрушился с критикой на «Отупление электронной танцевальной музыки». Давний наблюдатель за рейв-сценой Западного побережья Деннис Ромеро вынес едкий вердикт прошедшему в Лас-Вегасе фестивалю Electric Daisy Carnival (EDC) 2012 года на страницах LA Weekly: «Парад нажимающих на "play" миллионеров, чисто формально отрабатывающих свои номера». Рассуждая в более общем ключе о росте популярности «брендированных» музыкальных фестивалей, академический блогер Леонард Неварез охарактеризовал их как типичные «не-места» субурбанизированной Америки, похожие на торговые центры и многозальные кинотеатры: «тщательно тематизированные пространства, которые парадоксальным образом лишены привязки к местности» и какого-либо локального колорита. Суть в том, что мегафестивали EDM (электронная танцевальная музыка) предлагают эрзац-чувство единения в качестве временного утешения от пригородной аномии, что невыгодно контрастирует с тем, как местный клуб, саунд-система или пиратская радиостанция одновременно отражают, создают и поддерживают ощущение реального сообщества, основанного на укорененном и долгосрочном самосознании меньшинства.
Мессер из организации DanceSafe, ветеран идеалистического, ориентированного на принципы PLUR рейв-андерграунда девяностых, точно так же сетует на то, что эти танцевальные фестивали предлагают «стандартизированные, расфасованные впечатления... Суть этих мероприятий сводится к тому, чтобы дико отрываться и угашиваться в хлам. Дело даже не обязательно в танцах, а в том, чтобы просто быть безликой единицей в этой гигантской феерии». Описывая мегарейв IDentity в Нью-Йорке летом 2012 года, Майкеланджело Матос также обратил особое внимание на слово RAGE («отрыв»): «Было установлено две палатки для продажи вещей с этой надписью; у других торговцев она тоже была в арсенале. Сотни подростков щеголяют этим словом; на одной футболке буква V в слове RAVE зачеркнута, а поверх нее от руки написана G. Неужели люди теперь именно так начнут называть эти тусовки?»
Разумеется, подобными негативными обвинениями — в бездушии, пустоте, манипулятивности, легком налете фашизма — критики всегда осыпали концерты на аренах и стадионах, начиная еще с ранних семидесятых. Иногда это исходит и от самих артистов: A-Trak, восходящая звезда диджеинга на фестивальной сцене, недоумевал, как вообще хаус-музыка оказалась связана с «фейерверками, пиротехникой и CO2», и предупреждал, что «мыльная опера в стиле хэйр-метал, в которую превратилась EDM (электронная танцевальная музыка)», обесценит «культуру, которая тридцать лет ждала своего звездного часа».
В основе многих претензий к EDM (электронная танцевальная музыка) двадцать первого века лежит убеждение, что эти развлекательные зрелища деспотичны в своей негибкости. «Там очень много заранее запрограммированного, — говорит Дрю Бест. — Треки в сете deadmau5 с точностью запускают визуальные и световые эффекты. Весь видеоряд идет строго в бит, а этот бит равен 128 ударам в минуту. Если вы сходите на deadmau5 несколько раз подряд, то, скорее всего, увидите одно и то же шоу». И действительно, в 2012 году deadmau5 вызвал бурю негодования своим откровенным признанием в том, что все артисты его уровня в основном просто нажимают кнопку «play», и утверждением, что подлинное мастерство проявляется до выступления, в студии звукозаписи, а не на сцене. «Думаю, после часового инструктажа любой человек с минимальными знаниями Ableton и музыкальных технологий в целом сможет СДЕЛАТЬ то же, что делаю я на концерте deadmau5, — написал он в своем блоге. — ...Мои "навыки" и навыки других ПРОДЮСЕРОВ раскрываются там, где им и положено... в этой чертовой студии и на гребаных релизах». Иными словами, он продюсер, который предпочитает лично
