– Ты дал промашку, – сообщил он вполголоса, остановившись в двух шагах перед Реджи. – Ты приказал мне все забыть, а я кое-что помню! Нереально, как сон, но все-таки помню.
Его старшие товарищи подобрали суковатые палки – после недавней грозы на земле валялось полным-полно веток – и начали шуровать в подозрительных лопухах.
– Не знаю, о чем ты, – равнодушно произнес Реджи. – Можно подробности?
– Знаешь.
Парень был на полголовы ниже и уступал ему в мышечной массе, но лицо яростно пылало – как у школьника, вступившего в борьбу за справедливость. Светловолосый колдун смотрел на него с затаенной усмешкой, слегка сощурив рысьи глаза. Он заметно оживился, этот неожиданно всплывший конфликт заинтересовал его больше, чем возможность поболтать с Олой.
Из-за чего сыр-бор? Уж не этого ли парня Реджи заставил в ту ночь тащить «мешок с картошкой»? Вряд ли, решила Ола, тут что-то другое, счеты посерьезней.
– Я не отвечаю за чужие сны.
Ну и пакостная у Реджи усмешка: как будто и пытается успокоить оппонента, и в то же время подначивает, да и голос слишком уж вкрадчивый.
– Зато отвечаешь за свои грязные делишки, которые были наяву.
В лопухах кого-то спугнули.
– Франц, давай сюда! – окликнули парня.
– Тебя, кажется, зовут. Иди, а то выговор схлопочешь.
– Дело не такое, чтобы судиться, и я все равно ничего не докажу, но ты со мной будешь драться насмерть, понял? Хоть на мечах, хоть на ножах…
– Ты со своими снами вконец помешался. Я же тебя как цыпленка зарежу. Лучше угомонись и живи дальше.
– Если не примешь вызов по-хорошему, я при свидетелях плюну тебе в морду! – сиплым от ненависти шепотом пообещал парень.
– Франц, чтоб тебя, иди скуриллу ловить! – заорали с пустыря. – Уходит!
Из лопухов выскользнула переливчато-черная капля величиной с собаку средних размеров, она двигалась стремительными рывками – то вправо, то влево. Патрульные замахивались на нее палками и проворно отскакивали, если дистанция сокращалась. Пассажиры, стоявшие на остановке, подбадривали их азартными выкриками. Внезапный прыжок – и скурилла уже на бетонной полосе, но тут почти синхронно прозвучало два выстрела, капля остановилась, конвульсивно задергалась. Преследователи добили ее палками, особенно свирепствовал Франц – словно перед ним злейший враг. Не иначе, представлял, что это не скурилла, а Реджи. Выехавший из-за домов автобус вильнул в сторону, объезжая кроваво-черную кляксу на бетоне.
Франц снова подбежал к ним, пробормотал, как невменяемый, задыхаясь:
– Запомни, что я сказал!
И бросился догонять своих.
– Интересная у тебя жизнь, – заметила Ола, искоса поглядев на Реджи.
– Не жалуюсь, – буркнул тот.
Народу в салоне с грязноватыми плиссированными шторками на окнах было немного. Устроились на заднем сиденье, подальше от остальных пассажиров. Автобус тронулся.
– В следующий раз пришибу, – еле слышно пообещал Реджи.
– Да в чем дело?
– Кто тебя спрашивал, когда я объяснялся с полицейским?
– Я же хотела как лучше! – Ола с трудом выдерживала его тяжелый взгляд. – Обеспечить тебе алиби…
– Не ври, если не умеешь. Если бы рядом находился колдун, способный читать мысли, тебя бы застукали на лжи. Полиция иногда практикует такие ловушки.
– Во-первых, не знала, могли бы предупредить. И сам-то ты тоже морочил ему голову!
– Мои мысли не прочитаешь. Есть приемы защиты, есть также приемы умственного камуфляжа… Пока не научилась, помалкивай.
Ола проглотила обиду. Спустя примерно полчаса, когда солнце поднялось выше и выбралось из перламутровой зыбучки на простор лазурных небес, она предприняла еще одну попытку завязать беседу:
– Будешь драться на дуэли?
– С кем? – спросил Реджи сквозь зубы.
– С этим парнем, Францем.
– Еще чего… Он сегодня же сляжет с лихорадкой, а когда очнется, уже не вспомнит ни о каких снах и претензиях. Не лезь не в свое дело.
Лучше не развивать эту тему. Ола догадалась, с чего он такой злющий: видимо, переживает из-за допущенной ошибки. Франц ведь сказал: «ты дал промашку». Задетое самолюбие – это серьезно.
– А почему они от скуриллы шарахались?
– Она плюется жгучей слизью.
– То-то все трое были в перчатках… У них так полагается по правилам?
На это Реджи ничего не ответил и весь остаток пути хранил неприязненное молчание.
Пункт назначения – городок Пахта на западной окраине Манары. Там есть станция зверопоездов, можно сесть на проходящий до острова Хибина.
– Это вам по дорожке, – ворковала Текуса. – Слезете, не доезжаючи, а дальше прямиком через Лес.
– По Лесу гулять пешком опасно, – засомневалась Ола, вспомнив брошюры для туристов, живописующие лесные ужасы.
– С этим бандитом можно, – старуха махнула сухой коричневой рукой. – Он к лесной магии способный – как его мать, как я, как ты, и обучен уже многому. Главное, в Лесу во всем его слушай и не своевольничай.
Скудно освещенный вонючий зал с растрескавшимся бетонным полом. Плакаты на беленных известкой стенах гласили:
«Поезда не дразнить!»
«Пассажирам заходить в зону кормления строго воспрещается»
«За вещи, упавшие в транспортную траншею, администрация ответственности не несет»
Перед полукруглым окошком кассы очередь из нескольких человек. Пока Реджи брал билеты, Ола изнывала от беспокойства. Вдруг возникнет какая-нибудь помеха: или нагрянет по их души полицейский патруль, или нарисуется еще один желающий свести с Реджи непонятные, но жестокие счеты… Или объявят, что поезд взбесился, и тогда уж точно никто никуда не уедет.
Ничего не произошло. Через туннель они вышли на платформу по ту сторону береговой стены. Зверопоезд даже отдаленно не напоминал железнодорожный состав: как будто тянется параллельно перрону невысокая галерея без окон, с темными овальными проемами вместо дверей, обитая морщинистой кожей – местами серой, местами коричневой, в пестрых пятнах плесени. Эта штука походила скорее на примитивное экзотическое сооружение, чем на транспортное средство или живое существо.
С той стороны, где находилась голова, доносились чавкающие звуки и лязг цепей: пустотелый червь-путешественник поедал честно заработанное угощение. В ожидании, когда закончится его трапеза, пассажиры слонялись по платформе, наслаждаясь относительно свежим воздухом. У Олы екнуло в груди, когда среди них мелькнул Марат. Он, точно он! Осунувшийся, в грязной куртке, с подбитым глазом, без багажа.
Время от времени он тревожно озирался, но Олу, кажется, не узнал. И не удивительно, где ее узнать – в низко повязанной косынке, с рюкзаком за плечами, да еще в компании местного парня… К тому же Марат, скорее всего, считает, что ее уже нет в живых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
