Поболтав еще пару минут с новыми товарищами, юноша побрел обратно в отсек. Надев штаны, он запрыгнул на кровать и повалился на постель. Сержант абсолютно прав, подобные моменты нужно ценить. Блаженно вытянув ноги, Андрей практически тут же задремал.
Проснулся землянин от громкого окрика командира взвода. Гигант строил подразделение на ужин. Пять часов пролетели совершенно незаметно. Застегивая куртку на ходу, Волков выбежал на улицу. Парадоксально, но Андрей оказался в числе первых. Невольники тянулись еще минуты три.
Заложив руки за спину, две тысячи двести десятый спокойно наблюдал за подчиненными. Лицо сержанта было абсолютно непроницаемо. Мимо новобранцев проследовала первая рота четвертой центурии. Солдаты шли медленно, понурив головы, кепи низко опущены на глаза. Командиры двигались чуть сзади. Гигант взглянул на колонну и, обращаясь к крайнему наемнику, произнес:
– Стин, похоже, у вас очередные потери? Случайность или кто-то «сломался»?
– Сразу двое, – откликнулся русоволосый сержант лет двадцати восьми. – Оба в третьем взводе. Отказались преодолевать седьмое препятствие. Уперлись и ни в какую... А время поджимает...
– Они разве не знали, чем все это закончится? – недоуменно спросил две тысячи двести десятый.
– Знали, конечно, – вымолвил наемник. – Но даже не пытались бороться. Сели на краю обрыва и терпеливо ждали развязку. Грег был вынужден сообщить наблюдателю. Типичное самоубийство.
– Бывает, – проговорил гигант. – Второй месяц всегда считался критическим. Дальше будет легче.
Невольники ловили каждое слово сержантов. Страх ядовитой змеей заползал в души воинов. Нет, не зря командир взвода предупреждал подчиненных. Угрозы наемника – не пустой звук. Вопрос в том, что именно ломает крепких, сильных мужчин и приводит их к смерти? Рабы терялись в догадках. Пока ничего опасного для себя они не замечали. Обычная армейская база со строгими порядками.
После ужина две тысячи двести десятый отправил бойцов спать. Первый день службы благополучно подошел к концу.
Яркий свет ударил в глаза, и Волков тотчас вскочил с кровати.
– Подъем, ленивые скоты! – раздался хриплый голос сержанта. – Построение на улице через одну минуту.
Землянин спрыгнул вниз, натянул штаны, надел носки и ботинки, схватил крутку и побежал к двери. Шнурки Андрей решил завязать уже на дорожке. Пока остальные солдаты подтягиваются, он успеет заправиться. Юноша не ошибся. Сонные, ничего не понимающие люди бессмысленно метались по казарме.
На этот раз гигант действовал гораздо жестче. Ругаясь и крича, наемник бесцеремонно выгонял невольников из здания. Кто-то был босиком, кто-то в трусах и обуви, кто-то забыл куртку. Заняв свои места, воины испуганно озирались по сторонам. Лагерь Энгерона еще мирно спал. Над головой черное бездонное небо, бриллиантовая россыпь звезд и желтый, противный фонарь.
– И так, господа, сегодня начинается ваше обучение, – бесстрастно сказал сержант. – Стандартная проверка на выносливость. Дистанция – пятнадцать километров. Контрольное время два часа. Задача несложная, под силу любому новичку. Советую, никому не сдаваться. Не уложитесь в норматив – останетесь без завтрака. Правила здесь жесткие. Из-за одного человека страдает весь взвод.
– Черт подери, но у меня нет ботинок! – вырвалось у четыре тысячи девяносто восьмого.
– Упор лежа! – отреагировал гигант. – Пятьдесят отжиманий.
Солдаты рухнули на землю и принялись выполнять упражнение. Ослушаться наемника рабы не посмели. Бунтовщики долго не живут. Как только бойцы встали, сержант произнес:
– Вы потеряли полторы минуты. Излишняя болтовня приводит к ускорению темпа. Я не виноват, что некоторые болваны чересчур медленно одеваются. Это тоже важный элемент подготовки.
Две тысячи двести десятый повернул подчиненных направо и приказал двигаться в южном направлении. Вдоль трассы горели маленькие красные огоньки. Сбиться с пути было невозможно. Вскоре бетонная дорожка закончилась, и воины побежали по пересеченной местности. Полигон базы занимал огромную территорию.
Различить в темноте кочки и ямы необычайно трудно, и невольники часто спотыкались и падали. Особо доставалось тем несчастным, кто оказался без обуви. Каждый камень, каждая сухая ветка причиняла беднягам адскую боль. Впрочем, на их возгласы товарищи не реагировали. Сейчас каждый думал исключительно о себе. Данное испытание надо выдержать любой ценой.
Скрипя зубами, тяжело дыша, растирая ушибленные места, солдаты упорно шли вперед. В мозгу одна единственная мысль – не отстать. Главное, чтобы здоровье не подвело. На синяки, порезы и повреждения бойцы уже не обращали внимания. Несколько метров шагом, легкий отдых и опять длительный, затяжной рывок. Идущий позади колонны командир взвода периодически выкрикивает время.
К сорок шестой минуте подразделение преодолело половину дистанции. Возле маленького каменного столбика рабы на мгновение замерли. Утирая грязный пот с лица, воины пытались восстановить силы. Между тем, мир вокруг изменился. Небо на востоке приобрело розовый оттенок, звезды потускнели, ночной мрак рассеялся. Вот оно, долгожданное утро. Еще немного и из-за горизонта появится гигантский диск Сириуса.
– Неплохой результат, – похвалил подчиненных гигант. – Но долго задерживаться здесь не рекомендую. Собьете дыхание. Кроме того, заключительная часть пути всегда дается труднее.
Практически сразу воины устремились обратно к лагерю. Если честно, Волкову эта пятнадцатикилометровая пробежка проблем не создала. Сказывались постоянные тренировки. Да и с работой на плантациях Мектона подобную нагрузку не сравнишь. Плотная, напряженная разминка и не больше. Юноша двигался спокойно и равномерно, как учил Астин.
Взвод вернулся в казарму примерно за двадцать минут до истечения установленного срока. На водные процедуры сержант выделил полчаса. Скинув одежду и ботинки, Андрей отправился в душ. Его примеру последовали еще человек десять. Остальные бойцы рухнули на кровати.
На ноги некоторых солдат было страшно смотреть. Стопы невольников сплошь покрылись ссадинами и кровоподтеками. Воины дорого заплатили за свою нерасторопность. Впрочем, мозолей хватало у всех. Новая обувь безжалостно натирала кожу.
Надо отдать должное дежурному офицеру, он сразу отреагировал на ситуацию и прислал в барак врача. Мужчина лет пятидесяти быстро и умело обрабатывал раны и заклеивал их специальным дезинфицирующим пластырем. Для тасконца это привычное, ежедневное занятие.
Чтобы не искушать судьбу во второй раз, бойцы вышли на построение раньше времени. Гигант, успевший к тому моменту привести себя в порядок, иронично усмехнулся.
Пройдясь вдоль первой шеренги, наемник проговорил:
– Сегодня вы получили хороший урок. Здесь никогда нельзя расслабляться. Беда многих солдат в том, что они внутренне не готовы к предстоящим испытаниям. Обладая прекрасными физическими данными, воины ломаются психологически. Взрослые мужчины начинают плакать, жаловаться на жизнь, перестают бороться. Запомните, слово «милосердие» в лексиконе Стафа Энгерона отсутствует.
Сержант сделал паузу, взглянул на Андрея и громко сказал:
– Берите пример с четыре тысячи сто тринадцатого. Совсем мальчишка, а какое упрямство, какая уверенность! На марше боец продемонстрировал великолепную выучку. Не чета некоторым...
– Рядовой сорок один ноль три, – вперед выступил русоволосый парень лет двадцати шести.
– Слушаю, – с равнодушным видом произнес командир взвода.
– Человек, о котором вы говорите, уже давно в рабстве, – вымолвил воин. – Он – гладиатор. Дрался на арене Ассона. У нас такого опыта нет. Поэтому данное сравнение некорректно.
– Красиво выражаешься, – улыбнулся гигант. – Сразу чувствуется университетское образование. Но от него толку мало. Инстинкт самосохранения – вот, что позволяет солдату уцелеть. Я прекрасно знаю, кем был четыре тысячи сто тринадцатый. И моя фраза не случайна. Если вы будете цепляться за жизнь так же, как Одинокий Волк, то сумеете дотянуть до выпускного экзамена.
