Сержант небрежно махнул рукой и, когда подчиненный шагнул назад, продолжил:
– В целом я доволен подразделением. Мы никого не тащили и по пути не бросили. Несмотря на повреждения, превозмогая боль, все бойцы выполнили поставленную задачу. Но радоваться не стоит. Это достаточно легкий норматив. Своеобразный тест на упорство и выдержку.
– Рядовой сорок девяносто восемь, – отчеканил очередной воин, выходя из строя.
– Говори, – сказал командир взвода, не спеша приближаясь к солдату.
– А что было бы с теми, кто не сумел бы добраться до лагеря? – спросил мужчина.
– Пока ничего, – произнес наемник. – Вам пришлось бы нести товарищей до казармы. На адаптацию новобранцам дается две декады. По истечении данного срока, вступают в действие правила базы.
– Огласите их, пожалуйста, господин сержант, – вымолвил невольник.
– Я озвучу лишь один параграф, – бесстрастно проговорил гигант. – Солдат, неспособный или отказавшийся выполнить приказ, подлежит немедленному уничтожению. Исключений не существует.
– Рядовой сорок один двенадцать, – выкрикнул Элинвил. – Неужели бойца, которого долго тренировали и за которого заплачены большие деньги, безжалостно убьют? А как же коммерческая выгода?
– Деньги не главное, гораздо важнее – репутация, – возразил командир взвода. – Компания Стафа Энгерона отвечает за качество товара. Можете не сомневаться, слабака обязательно прикончат.
– Каким образом? – не унимался окрианец. – Охранники пристрелят беднягу?
– Нет, – сказал наемник. – Штурмовики в учебный процесс не вмешиваются. Система принципиально иная. У вас на шее висит обруч с взрывчаткой. В электронный блок введены два кода: общий и индивидуальный. Для массовой и частичной ликвидации воинов. Получив соответствующий сигнал, наблюдатель набирает на пульте нужную комбинацию цифр, нажимает на кнопку, и голова слетает с плеч.
– Но кто-то ведь должен сообщить дежурному о провинившемся невольнике, – произнес Морзен.
– Это сделаю я, – вымолвил гигант. – И не надейтесь на снисхождение. Законы здесь жесткие. Я вынужден подчиняться инструкциям. Если пощажу кого-нибудь, то отправлюсь на тот свет вслед за ним. Такие случаи уже бывали. Выбора у меня нет. А сейчас, марш на завтрак! Время поджимает.
Рабы быстро зашагали к столовой. Некоторые бойцы от боли морщились и заметно прихрамывали. Однако отставать никто не решался. Рассказ сержанта окончательно прояснил ситуацию. Бойцам предстояло целый год бороться за выживание. Для руководства базы нулевой уровень – расходный материал. Гибель четырех-пяти человек – обычное явление.
Настоящий наемник должен спокойно относиться к смерти. Ведь она теперь неотступно будет следовать за воином. Рано или поздно нож гладиатора или лазерный луч скорострельной пушки пронзит сердце отчаянного бойца. И не имеет значения, где и когда это произойдет. На могилах наемников скорбные памятники не ставят.
Солдаты надеялись, что после завтрака им дадут отдохнуть. Наивные глупцы. Сразу от столовой, не заходя в казарму, взвод направился на полигон. Преодолев около километра, две тысячи двести десятый остановил подразделение. На небольшой поляне лежала гигантская стопка мешков.
Указав на едва виднеющийся вдали красный флажок, гигант приказал перенести кучу на новое место. На выполнение задания давалось ровно пять часов. Дополнительных указаний не требовалось.
Взвалив тяжелую ношу на плечо, невольники побрели к контрольной отметке. Постепенно воины вытягивались в колонну. Данное упражнение было рассчитано исключительно на физическую силу. Каждый мешок весил не меньше тридцати килограммов.
Слегка покачиваясь и кряхтя, Андрей шел за Эбренсом. Корзанец двигался уверенно, а вот юноше явно не хватало мышечной массы. К подобным нагрузкам Волков не привык. Кое-как добравшись до цели, землянин кинул проклятый мешок на траву и облегченно вздохнул.
Постояв несколько секунд, Андрей поплелся в обратный путь. Длительные паузы делать нельзя. Надзирателей с электрическими хлыстами тут нет, но солдаты наверняка заподозрят его в уклонении от работы, а портить отношения с товарищами юноша не хотел. Каждый должен честно трудиться. Взаимные подозрения могут превратить жизнь людей в сущий ад.
Между тем, Сириус поднимался все выше и выше. Жара стала невыносимой. Пот ручьем лился по телу бойцов. Волков даже боялся смотреть на пылающий огненный шар. Размеры звезды ужасали. Все познается в сравнении. Аланское пекло годичной давности казалось жалкой насмешкой. Природные условия на Тасконе куда более экстремальные.
Примерно через два часа крошечный электрокар привез на полигон пластиковую бочку. Воины бросились на водопой. Стаканы не успевали наполняться. Утолить жажду было непросто. Придя в себя, невольники вновь зашагали к куче. Убывала она катастрофически медленно.
Неся девятый по счету мешок, землянин споткнулся и упал. Смачно выругавшись, Андрей с трудом встал на колени. Перед глазами мутное, дрожащее марево. Не потерять бы сознание от переутомления. Юноша торопливо поправил головной убор. Мимо прошел четыре тысячи сто шестой. Парень тоже едва держался на ногах. Но Волкову не до него. Вопрос в том, как опять закинуть ношу на плечо?
Резкий рывок, согнутая спина и, потеряв равновесие, подросток распластался на траве. Андрей отчетливо понял, что следующая попытка закончится с тем же результатом. Силы на исходе. Юноша повернулся к флагу. До цели метров сто пятьдесят. Проклятье! Придется тащить мешок волоком. Дико закричав, Волков двинулся за остальными солдатами.
Взвод еле-еле уложился в установленный норматив. Короткая реплика сержанта и бойцы рухнули на землю. Минут двадцать никто не шевелился. Но вот раздалась команда строиться, и невольники начали медленно подниматься. Через пару минут подразделение направилось к лагерю. По сторонам Андрей уже не смотрел. Дотянуть бы как-нибудь до казармы. Спина ужасно ноет, руки висят, словно плети, колени трясутся.
К счастью, до обеда был еще целый час. Холодный душ несколько взбодрил солдат. В столовой они активно работали ложками, восполняя потраченную энергию. Настроение воинов немного улучшилось. На лицах некоторых бойцов появились улыбки. Улучив момент, невольники тихо обменивались впечатлениями. На вкус пищи солдаты внимания не обращали. Есть проблемы посерьезнее.
После обеда занятия продолжились. Командир взвода привел подчиненных на тренировочную площадку. На специальных пружинных опорах крепились тяжелые кожаные манекены людей. Гигант приказал отрабатывать на них удары. Стоять никому из воинов наемник не давал. Его крики слышались постоянно.
Трижды сержант заставлял невольников отжиматься. Впрочем, выполнить распоряжение командира удалось лишь маленькой группе бойцов. Волков, как и многие другие, просто падал на ровную, утрамбованную поверхность и делала странные, судорожные движения.
Спустя три с половиной часа гигант прекратил это бессмысленное мучение и собрал солдат на бетонной дорожке. Выглядели воины ужасно. На лицах грязные подтеки, в глазах пустота, кулаки разбиты в кровь.
– И так, господа, первый день обучения завершен, – бесстрастно проговорил сержант. – Некоторые упражнения дались вам с огромным трудом. Что неудивительно. С подобными нагрузками вы раньше никогда не сталкивались. На послабление не надейтесь. В данном ритме пройдет весь предстоящий год. Постарайтесь за ночь восстановить силы. Завтра взвод ждут новые испытания.
Никаких вопросов наемнику подчиненные больше не задавали. Солдаты молча повернулись в сторону лагеря и медленно побрели к казарме. В мозгу только одна мысль – упасть на кровать и уснуть.
Теперь стало понятно, почему два бойца из первой роты покончили жизнь самоубийством. У любого человека есть предел терпения. Когда запретная черта остается позади, страх отступает, и бедняга добровольно кладет голову на плаху под топор палача. С этим миром его уже ничего не связывает.
Таким жестоким способом Стаф Энгерон проверял психологическую устойчивость рабов. Наемники, которых тасконец поставлял покупателям, в момент выполнения боевой задачи не должны думать о собственном спасении. Враг, стреляющий из лазерного карабина, может промахнуться, а вот пульт в руках наблюдателя сбоев не дает. Обруч с взрывчаткой на шее надежно держит отчаянных бойцов на цепи.
