– Я в твоем обществе с удовольствием бы поехал домой. Это ты мне общество Рубенсов, Рембрантов, Босхов, и кого там еще навяливаешь? От их картин несварение желудка можно запросто получить!
Софи задрала подбородок и высокомерно засмеялась. Вышло это у нее на редкость противно.
– Вот как? И для этого ты себе килограмм теста набрал? Чтоб наверняка?
Он укоризненно заметил:
– Это исключительно для того, чтобы не упасть с голоду в зале импрессионистов. Если я до него добреду, конечно.
– А здесь есть импрессионисты? – заинтересовалась Софи. – Что-то я их в каталоге не заметила.
– Увы мне! – вскричал Вайдел. – Я-то сюда шел с единственной надеждой посмотреть на Сислея, или как его там! И вдруг такой облом! – от такой ужасающей новости он даже жевать перестал.
– Я же сказала, что не знаю, есть он или нет. – Софи, давно управившаяся со своим единственным круассаном, с завистью смотрела на непомерные запасы спутника, не зная, пристойно или нет попросить у него выглядевшую очень аппетитно венскую булочку.
Проследивший за ее взглядом Вайдел великодушно подвинул к ней свой поднос.
– Бери, пока я добрый!
Софи взяла булочку, виновато говоря:
– Я не рассчитала, думала, круассана мне хватит. Мне всегда хватало одного круассана.
– Для сидения в третьем ряду оркестра и пол-круассана хватит. А вот для марафонского забега по галерее – нет. Ешь давай! – и Вайдел с удовольствием слопал очередной гамбургер с толстенной поджаристой котлетой внутри. – Если честно, я эту булку для тебя и взял. Я сладкое не люблю.
– Тогда ты приятное исключение из правил. Все мои знакомые, начиная от отца и брата и кончая однокурсниками, просто обожают сласти. – Она с удовольствием откусила кусочек булочки.
– Это побочные плоды феминизации! Скоро нас, истинных мачо, – Вайдел выпятил грудь, стараясь соответствовать собственному понятию о настоящих мужчинах, – вообще не станет. Это все плоды неправильного воспитания. Мальчиков теперь воспитывают, как девчонок. Ревут, ничего не стесняясь!
– Зато у них инфаркта не будет, потому что они негативные эмоции выплескивают, а не копят.
– По-твоему, у меня инфаркт должен быть? Потому что я не реву, как девчонка?
– У тебя никогда инфаркта не будет, потому что это от тебя все вокруг ревут, и девчонки, и мальчишки, – оптимистично пообещала ему Софи.
Дожевывая последний бургер, Вайдел невнятно поблагодарил:
– Ну, спасибо, утешила! Буду знать, что я веду себя практично.
– Практично? – Софи удивилась. Она не думала, что это слово подходит к нагловатому поведению Алекса. – Может быть, эгоистично?
– А в чем разница? Практицизм – вид разумного эгоизма! – логично парировал ее выпад Вайдел. – И никто меня в этом не разубедит!
Софи хотела рассказать ему, что такое практицизм, и чем он отличается от эгоизма. Но поняла, что ей больше хочется смеяться, чем воспитывать этого невоспитанного типа. С трудом подавив смешок, она скомандовала:
– Пошли! Картин много, а времени мало!
Вайдел сардонически согласился:
– Да, конечно. Вперед и рысью! Нам нужно пробежать еще несколько десятков миль. По сторонам во избежание ненужных задержек настоятельно рекомендую не смотреть!
Софи пошла вперед, чтобы отсмеяться исключительно для себя. Ни к чему показывать этому типу, что ее веселят его комментарии.
Они проходили по залам галереи еще три часа, и вышли из нее уже в десятом часу усталые и заморенные. Вайдел ворчал, а Софи, заставляя его признать, что время они провели с пользой, восторженно перечислила все полученные ими удовольствия.
Вайдел возразил:
– Единственное удовольствие, полученное мной сегодня, это гамбургеры. Они были неплохие.
– А бургеры? Они-то чем были плохи? – заинтересовалась Софи.
– А бургеры были суховаты! – разочаровал ее Вайдел. – Кетчупа для них явно пожалели! И вообще, в Королевской опере буфет куда приличнее! Если в следующий раз придется выбирать между Королевской оперой и Национальной галереей, я выберу Королевскую оперу! Там кормят гораздо лучше!
Они шли вдоль длинного ряда начинающих зажигаться фонарей, с удовольствием парируя шпильки друг друга. Внезапно Вайдел схватил Софи в охапку, отгородился ей, как щитом, и прижался к ее губам. Она недовольно пискнула, но он хлопнул ее по спине, и она послушно замолчала. Мимо прошла веселая компания, отпустившая в их адрес немало пикантных замечаний.
Выпустив ее через пару минут, Вайдел чуть слышно выругался и опасливо посмотрел им вслед. Софи посмотрела туда же.
– Что, встретил знакомых? – догадливо предположила она.
Вайделу пришлось признаться:
– Ну да.
– Но там одни девушки. – Софи оценила длину ног прошедших мимо девиц и завистливо поморщилась.
– И что?
– Ты не хочешь с ними даже поздороваться. Это бывает, когда парень встречался с девчонкой, а потом про нее забыл. Это так?
– В жизни всякое бывает, – Вайдел опасливо смотрел вслед девицам из подтанцовки. Как их зовут? Сюзи или Соня? И кто из них кто? Вспомнить не мог, да и не пытался. Какие же они все-таки одинаковые! Как близнецы!
Софи ядовито его пожалела:
– Бедняжка! Интересно, и часто нам с тобой придется вот так целоваться?
Вайдел перевел взгляд на ее губы. Они припухли и порозовели. Он ласково провел по ним кончиками пальцев.
– Тебе понравилось? – он спросил это интимным шепотом, наклоняясь к ней.
И тут она его поразила. Схватила за уши, притянула к себе и ткнулась, будто укусила, в губы. И замерла. Он оторопел, не зная, как реагировать на подобную пылкость. Да и уши, за которые она столь решительно ухватилась, было больно. Она их что, оторвать решила?
Сзади снова послышались насмешливые голоса, и Вайдел наконец догадался, в чем дело. Но вот голоса затихли, и ухмыляющаяся Софи его отпустила.
– Спасибо, конечно, но почему меня надо было хватать за уши? – Вайдел потер горящие уши.
– Просто это самая хватабельная часть твой физиономии, – спокойно пояснила спасительница.
– Как это хватабельная? – не понял Вайдел.
– Ну, просто за них очень удобно хватать, – Софи радостно улыбнулась, будто сообщила ему очень приятную новость. – Вот если бы я тебя ухватила за нос, тебе бы это понравилось?
– Ну, да, – согласился он, – за нос это как-то неприятно.
– Конечно. Он потом наверняка бы покраснел и распух. Непрезентабельно как-то. А так все хорошо. Особенно если ты волосы на уши зачешешь. Нос-то за волосами не спрячешь.
Вайдел понял, что уши у него красные и распухли.
– Можно было бы и понежнее как-то, – он снова потер пострадавшие за правое дело уши.
– А вдруг бы ты стал вырываться? Я же не знаю, как ты относишься к женской инициативе. Мне почему-то казалось, что не очень, ты же крутой мачо. Вот и пришлось принять превентивные меры, чтоб не вырвался.
