– Это не я ее вожу, а она меня. Завтра мы пойдем в галерею. В какую, не помню, и не спрашивай.
Бенджамин как-то странно покряхтел.
– Она приобщает тебя к высокому искусству? – с интересом спросил он.
– Можно сказать и так, – постарался быть беспристрастным Вайдел.
– Что-то прежде я за тобой таких наклонностей не замечал, похоже, это благотворное влияние твоей новой знакомой. Буду рад, если в самом деле приобщишься. Кстати, не сердись на Элен. Она человек добросердечный, но недалекий. Не сориентировалась сразу.
– Она вообще не сориентировалась. Ее с тобой нет?
– Рядом. И грозит мне кулаком. Ей не понравился употребленный мной термин «недалекий». Она просто не заметила твои манипуляции. Вернее, не обратила на них внимания.
– Что вполне соответствует твоему определению. Впредь прошу на мои сигналы внимание обращать. Как выяснилось, Лондон – очень маленький городок.
– Что, тебя все узнают?
– Почти. Иногда это полезно, а иногда – нет.
– Конечно, все зависит от обстоятельств. Насколько я понял, это та девица, что назвала тебя «мелкой знаменитостью»? Софи Фокс?
Слышно было, как захихикала Элен. Шикнув на нее, Бенджамин продолжил:
– И что, ты хочешь ей отомстить? Или объяснить, что ты не мелкая знаменитость?
– Это она кому хочешь, чего хочешь, когда хочешь объяснит. К тому же в масштабах всемирной истории я даже не мелкая знаменитость, а вообще жалкая песчинка, не стоящая даже упоминания в книге судеб.
Тут уж засмеялся и Бенджамин.
– Сочувствую, дружок! Но, думаю, это прикольно.
– Поэтому я с ней и знаюсь, – тоже засмеялся Вайдел. – И другого слова подобрать не могу, не укоряй.
– Ладно, не буду. Спокойной ночи, извини за поздний звонок. Ты, наверное, уже в постели?
– Я только что пришел.
Голос Бенджамина посерьезнел.
– Надеюсь, ты ни в какие переделки не попадал?
Вайдел не собирался говорить менеджеру о своих боевых подвигах.
– Нет, мы ходили возле постов бобби. Так что все хорошо. – Скептически посмотрел на содранные костяшки пальцев и усмехнулся. – Пока! Спокойной ночи! – и отключился.
Потом принял душ, смазал мазью сбитые суставы и улегся в постель. Решив, что жизнь благодаря Софи стала гораздо насыщеннее и интереснее, уснул.
Следующий день провел как в тумане. Было на удивление скучно. Бенджамин прислал к нему их штатного дизайнера, и Луиджи принялся снимать с Вайдела новые мерки. Препирательства на тему «я совсем не изменился» результата не дали, и Вайделу пришлось полчаса провести по стойке смирно, вскидывая по команде то руки, то ноги.
Потом они с Джованни обсуждали модели новых костюмов, предложенных Луиджи, их кутюрье, отобрали пять. Вайдел представил, как на концерте придется влезать-вылезать в эти зрелищные и колоритные, но жутко неудобные костюмы, и настроение испортилось окончательно.
Джованни ушел. Вайдел его не провожал, для этого был Фил. Жаль, но недолгий отдых подходил к концу. Запись нового альбома намечена на начало ноября, после нового года начнутся репетиции очередного шоу.
Как ему это все надоело! Пятнадцать лет, с тех пор, как он впервые вышел на профессиональную сцену, не прекращалась такая жизнь. Правда, ему удалось закончить музыкальный колледж, но скорее благодаря стараниям Бенджамина, чем собственному усердию.
Поначалу его захватила и закружила безалаберная звездная жизнь, и надо отдать должное опытности Бена и его умению обращаться с капризными звездами шоу-бизнеса. Благодаря ему он не свихнулся от самолюбования и не подсел на иглу, что случается сплошь и рядом с восходящими звездами. Мало-помалу рос, научился писать неплохие шлягеры и вот достиг своего нынешнего положения.
Но до чего же ему все это надоело!
Может, прав Бенджамин и надо остепениться, завести семью, детей, чтобы было ради кого работать как проклятый? И чтоб было кому сказать ему после тяжелого концерта: «Я горжусь тобой, милый»?
Но Софи в роли милой и заботливой женушки представить было трудно. Единственное, на что она способна – раскритиковать его после выступления, хотя, видит Бог, критиканов в его жизни и без нее полно! И еще одного, от которого не избавишься, уйдя домой, ему не надо.
Осознав, что прикидывает Софи на роль своей жены, Вайдел озадаченно рассмеялся. О чем это он? Она хороша только как взбадриватель, в этом с ней никто не сравнится. Но терпеть ее рядом с собой постоянно – да ни за что!
Несмотря на полное отрицание в Софи каких-либо симпатичных ему достоинств, Вайдел с нетерпением ждал наступления условленного времени.
Ровно в три часа пополудни сидел на той же коварной скамеечке под дубом. На детской площадке гуляли с детьми няни и мамаши, с удивлением на него посматривающие. На этот раз он надел вполне приличный серый в мелкую полоску костюм, серую рубашку. Он примерил и галстук, но, решив, что галстук не вписывается в несколько развязный имидж Алекса-водопроводчика, его снял. Но темные очки оставил.
И правильно сделал. Несмотря на то, что он ни с кем из соседей не знакомился, одна из гуляющих с ребенком девиц в стандартном сером костюме няни начала к нему неприятно присматриваться.
– Вы, случайно, не Леон Вайдел? – оставив своего подопечного на произвол судьбы, а именно в песочнице, беспардонно приступила к расспросам. – Говорят, он живет в этом доме.
– Нет! – жестко отрезал Вайдел. – Я с этими мелкими знаменитостями не знаком! – и мысленно взмолился, чтобы Софи вышла поскорее.
И она вышла. В заурядных синих джинсах, футболке и серой ветровке.
Выяснять отношения было некогда, и он маршевым шагом увлек ее за калитку. И только оказавшись в безопасности, подальше от любопытной няни, сердито вопросил:
– Это как называется? Почему ты в таком затрапезном виде?
– Вид у меня самый нормальный. Мы идем в демократичное место. Там все так ходят. Сразу видно, что ты только по злачным местам шатаешься, – нравоучительно заметила Софи, насмешливо сверкая глазами.
Вайдел был вынужден признать, что и в самом деле ни в одной галерее за свою жизнь не побывал. Но этой заносчивой особе мрачно указал:
– Могла бы и предупредить. В прошлый раз тебе не понравилась моя чудная коричневая рубашка, а сейчас ты сама одета как драная ворона.
Если он хотел ее задеть, то у него ничего не получилось.
– Что, мелкая месть за собственный глупый вид?
– У меня вид не глупый, а приличный! В отличие от тебя! – сердито отрезал Вайдел, чувствуя себя на редкость нелепо.
– Мы ведь можем и не идти никуда, если тебе неприятно идти со мной, такой затрапезной, – спокойно предложила Софи выход из ситуации. – Ну, так как?
Поняв, что его красиво поставили на место, Вайдел уныло сдался:
