— Он — не единственная рыбка в пруду, — продолжал Льюис и даже попытался пошутить. — Найдется немало других мужчин, которые смогут оценить такую редкую женщину, как ты.
Оливия попыталась понять, стоит ли за этим комплиментом что-нибудь большее, и не смогла. Другие мужчины, сказал он. Но ведь Льюис не знает, что единственный мужчина, о высокой оценке которого мечтает “редкая” женщина, сидит напротив нее. Босс смотрел на ее растерянное лицо с сердитой симпатией.
«Мне не нужна твоя жалость! — хотелось закричать Оливии. — Мне нужна твоя страсть. Я хочу, чтобы ты обнял меня и сказал, что любишь. Я хочу…»
Усилием воли Оливия остановила разыгравшуюся фантазию и резко втянула в себя воздух. Господи, откуда эти мысли? Что случилось с ней?
— Я не должна была приходить сюда с вами, — выпалила она.
Теперь растерянным было лицо Льюиса.
— Почему?
— Я не нуждаюсь в благотворительности, — резко сказала она, — и жалости.
— Жалости? Ты думаешь, это жалость! — Льюис обвел рукой ресторан. — Жалость, как правило, обходится намного дешевле, Оливия.
Разговор был прерван официантом, принесшим карту вин, но ощущение напряженности не исчезло. Бросив беглый взгляд на перечень в дорогой кожаной папке, Льюис заказал шабли и отказался от аперитива.
— Просто принесите вина, — резко велел он. Официант, сделавший вид, что не заметил резкости клиента, отошел. Видимо, богатые посетители нередко позволяли себе подобное.
Такого Оливия не ожидала от Льюиса. Похоже, он сильно расстроился.
— Давай проясним ситуацию, — вернулся он к разговору, как только официант отошел. — Я тебя не жалею. Это не жалость.
— Тогда что? — Оливия решила идти ва-банк. Пусть он прояснит все раз и навсегда!
Она увидела, как босс открыл рот.., и закрыл его. На скулах заиграли желваки.
— То, что босс решил отдохнуть в компании ценного работника после напряженной трудовой недели, резко сказал он, — что мужчина решил сделать приятное женщине, которую уважает и которой восхищается, что одинокое человеческое существо мужского пола решило поужинать в компании приятной женщины, чтобы не возвращаться в пустой холодный дом.
Оливия услышала боль в голосе Льюиса, и ее сердце рванулось навстречу ему. Этим вечером она настолько защитилась на собственных проблемах, что ни разу не подумала о нем. Конечно, он одинок. Очень одинок. Видимо, именно одиночество сделало его столь легкой добычей на той рождественской вечеринке.
Может, сказав о ребенке, она облегчит его одиночество? Уменьшит боль, нанесенную Диной?
— Льюис…
— Что?
Во второй раз за этот вечер официант прерывал их в самый судьбоносный момент. Но если в первый раз они вернулись к прерванному разговору, то сейчас Оливия спохватилась и поняла, что чуть было не совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Пока Льюис пробовал вино, пока официант разливал его по бокалам, она сумела взять свои эмоции под контроль. Оливия решила, что было бы преждевременно сообщать Льюису о беременности. Она должна узнать его получше, прежде чем подвергнуть себя и ребенка жесточайшему испытанию. Оливия уже давно решила для себя, что лучше растить ребенка одной, чем обречь его на нелюбовь и пренебрежение отца.
Нет, она пока не скажет Льюису о малыше.
— Что ты хотела мне сказать? — немедленно вернулся к прерванному разговору Льюис, как только официант отошел.
— Я?
— Ты начала что-то говорить.
— А, да.., я.., я не люблю шабли. Льюис чуть не поперхнулся.
— Тоща почему ты не сказала сразу? Я бы заказал что-нибудь другое. Сладкое или сухое? Белое или красное?
— Нет, спасибо. Минеральной воды.
— Бокал вина не повредит, Оливия. Он поможет расслабиться, и ты почувствуешь себя лучше.
Наверняка, но всем известно, что беременным алкоголь противопоказан.
— Спасибо, но я все-таки остановлюсь на минеральной воде.
Лицо Льюиса исказилось от гнева.
— Так вот что ты обо мне думаешь! Ты решила, что я привез тебя сюда, чтобы напоить и воспользоваться твоим состоянием, да?
Оливия оцепенела.
— Боже мой, Льюис! О чем вы говорите? Это последнее, что могло бы прийти мне в голову.
— А зря, — мрачно пробормотал он. — Потому что это не последнее, что приходит в голову мне!
Глава 8
Оливия широко раскрыла глаза, а Льюис усмехнулся.
— Неужели я сказал это? — произнес он с нескрываемым удивлением. — Оправдаться могу лишь тем, что думать и хотеть — это не значит делать. Да, Оливия? Если бы мужчин карали за их сексуальные помыслы, последние экземпляры уже были бы занесены в Красную книгу. Я где-то прочитал, что мужчина думает о сексе в среднем раз в десять минут. Это, конечно, преувеличение. — Губы Льюиса скривились в лукавой улыбке. — Я думаю, что раз в одиннадцать-двенадцать минут.
Блестящие от возбуждения синие глаза Льюиса блуждали по ее изумленному лицу, пока не остановились на ее приоткрытых губах. Увидев в глубине этих глаз недвусмысленный сексуальный призыв и еле сдерживаемое желание, Оливия быстренько закрыла рот. При этом ироничная улыбка на лице босса стала еще шире.
— Насколько я понимаю, в понедельник на своем столе я буду иметь удовольствие видеть твое заявление об уходе?
Оливия чуть не застонала. Его слова, его взгляд, слова об удовольствии и столе в офисе увлекли ее мысли в мир сексуальных фантазий, где она вновь была смелой и страстной женщиной…
Последствия не заставили себя ждать. Ее пульс участился, соски затвердели и наверняка проступили острыми пиками из-под тонкого шелка блузки. Слава Богу, что она не сняла жакет!
— Я.., я не думаю, что это необходимо, — выдавала она из себя.
— Я удивлен.
— Я тоже, — парировала Оливия. Она была вынуждена признать, что после возвращения стала намного острее реагировать на мужественную красоту своего босса. Но она не ожидала от себя столь острой чувственной реакции на его признание. И теперь в этом не обвинишь шампанское.
Ее матушка пришла бы в восторг, но Оливия не была настроена столь оптимистично. Ведь Льюис, по сути, выразил только свое сексуальное желание, и ничего больше, а также признался, что очень одинок.
Оливия была почти уверена, что в ее объятия его толкнули одиночество и разочарование. Любовные интрижки между боссом и секретаршей — явление весьма распространенное. Работа бок о бок по многу часов изо дня в день невольно рождает ощущение близости и легко перерастает в нечто большее.
Ее мать наивно полагает, что секс — это единственный способ завоевать мужчину. Оливия не была с ней согласна. Мужчины очень легко разделяют любовь и секс. Они могут получать удовольствие от занятий сексом, не испытывая к своей партнерше, по сути, никаких чувств. До сих пор Оливия была уверена, что женщины устроены по-другому. Но теперь уже сомневалась в этом.
