и мягкие туфли на прочной подошве. А возвращался обратно в восемь — взмокший, раскрасневшийся, тяжело дышащий. Он поднимался к себе наверх, а через сорок минут к завтраку уже спускался безукоризненный джентльмен в строгом костюме и с идеальной укладкой. Признаться, я невольно потихоньку подглядывала за его возвращениями — сама себе говорила, что я просто должна быть в курсе передвижений своего работодателя — но мне было почему-то приятно смотреть на него такого — растрепанного и взъерошенного. Похожего на человека, наверное, а не на безукоризненно идеальную машину.
Так что да, тот факт, что сэр Кристофер хорошо слушает докторов и при сидячей работе находит время для физических упражнений, давно мне был известен. Однако я полагала, что бегает он, пока хорошая погода да не наступили холода…
Ночью пошел дождь - уже не примеряясь, а как следует, всерьёз.
Ливень барабанил по обработанной специальным раствором крыше, а я засыпая под эти звуки размышляла о том, какие изменения он запускает в моем лю... в городе моего детства.
А утром оказалось, что изменения пришли не только в город, но и в наш дом.
Малая гостиная, предназначенная для укромного распития джентльменами своих напитков и выкуривания сигар в обсуждении чисто мужских разговоров (пока дамы распивают свои напитки и обсуждают чисто женские разговоры в большой), на моей памяти была всегда закрыта — хотя что там, конечно, той памяти. Пенни заглядывала туда раз в неделю, обмести пыль да протереть пол. Я заглядывала ровно столько же, просто убедиться для галочки, что работа выполнена безукоризненно. А потому распахнутая дверь в эту самую малую гостиную меня несколько озадачила.
Я заглянула туда и замерла с приоткрытым ртом.
Мебель — несколько глубоких кресел — была сдвинута, ковер свернут, а пол посередине был просто вырезан. В этой прямоугольной дыре возвышалась странная движущаяся конструкция, на которой и находился мой работодатель. И он на ней не просто стоял, но бежал, при этом оставаясь на месте.
Ничего подобного в этой жизни мне еще видеть не доводилось, а ведь я девушка, вроде бы, образованная и, кажется, начитанная!
Оторваться от зрелища было сложно.
Ровное шумное дыхание, ритмичные отточенные движения, равномерный мягкий шум шагов, растрепавшиеся светлые волосы, взмокшая на спине белая тонкая рубашка…
Я сглотнула сухим горлом, облизнула губы и… аккуратно закрыла дверь.
Сэр Кристофер не любит, чтобы его отрывали от какого-либо занятия!
Такое простое, казалось бы правило, но некоторые его даже за много лет не усвоили.
Стук двери был злым и громогласным.
Фаулер-старший ворвался в дом, игнорируя льющий дождь, ранний час и элементарные правила приличий.
— Кристофер!!! — рявкнул он на весь дом, отбрасывая в сторону зонт и стаскивая с себя серьезный защитный плащ, а следом и плотные перчатки, напрочь игнорируя тот факт, что растекающиеся ядовитые лужи могут попортить непривычный к такому обращению паркет.
И я бы задалась вопросом, что за муха его укусила, если ему приспичило явиться сюда в самый разгар ливня да с утра пораньше. Но я, к сожалению своему, знала. К сожалению — потому что предпочла бы не иметь к этой истории никакого отношения. Теперь я чувствовала себя так, будто в своей попытке разъяснить младшему мотивы старшего и как-то их слегка примирить — и тем самым укрепить свое положение в доме, снискав благодарность обоих — только сделала еще хуже. И не факт, что они без меня с этим “хуже” не справились бы. Но в том-то и дело, что лучше бы справились без меня!
— Сэр Кристофер сейчас занят, — я вспомнила о своих должностных обязанностях, перестала машинально пытаться слиться со стеной и выступила вперед. — Может быть, я могу пока предложить вам чаю? Или подать завтрак?..
Вместо ответа, Альберт прожег меня яростным взглядом и, не удостоив ответа, прошагал мимо, чтобы распахнуть дверь в ту самую малую гостиную.
Я же направилась к брошенным мокрым вещам.
Из малой гостиной доносились голоса. Вернее, голос. Что отвечал орущему брату мой работодатель, мне расслышать не удавалось, но достроить диалог не составляло труда.
— Нам нужно немедленно поговорить!
— ….
— Нет, прямо сейчас. Ничего с тобой не случится, если ты раз в жизни прервешь свою идиотскую тренировку!
— …
— Прекрати! Ты можешь хоть иногда не докапываться до каждого малейшего слова?! В конце-то концов, после стольких лет…
— …
— Катись к черту!
Под новый грохот захлопнувшейся двери, Фаулер-младший снова оказался в коридоре. И, может быть, мне показалось, но на этот раз дверь захлопнулась не по его воле?..
— Несите ваш чай и завтрак, — раздраженно бросил он мне, удаляясь в столовую.
-
Как и следовало ожидать, разговор между братьями случился только когда сэр Кристофер позанимался, принял душ, привел себя в порядок, позавтракал…
Фаулер-старший, успевший отзавтракать и протереть шагами дырки в ковре гостиной, встретил его многообещающе бешеным: “Наконец-то!”.
Дверь в гостиную закрылась.
Подобрав юбки я на цыпочках приблизилась к ней и прижалась ухом.
Все слуги подслушивают, а кто не подслушивает — тот сам дурак.
Информация — наше главное оружие. И я вовсе не про то, чтобы применять его против хозяина (хотя в целях самозащиты иногда может и пригодится!). Но знать больше, чем полагается, это практически прямая обязанность экономки наравне с хранением ключей.
А за дверью, тем временем, орали.
— … выражают высочайшее недовольство! Да как тебе вообще в голову такое пришло?!
— Я не понимаю, в чем проблема. Если король желает, чтобы я выполнял какие-то заказы, то пусть он обращается ко мне напрямую.
— Чтобы ты отказался их выполнять?
— Чтобы тебе не приходилось мне врать. Может быть, у тебя есть проблемы с тем, чтобы отказать королю. У меня — нет.
Я прижала руку ко лбу, очень хотелось провалиться сквозь землю.
— Да, только прекрасно устроив все для себя, ты во-первых, вызвал королевское недовольство, а во-вторых, подставил меня, потому что именно на меня это недовольство и будет направлено. И кроме того, мы обсуждали это уже миллион раз, ты ничего не понимаешь в политике, так и не лезь в нее! Я и так кручусь как белка в колесе, устраивая твои дела, потому что никто не хочет иметь с тобой дело напрямую. А ты вместо того, чтобы помогать, только вставляешь палки в колеса! И не смей мне говорить,
