что твоя работа заключается в создании артефактов, а не втыкании палок в колеса!!!
— Мне знакомо это устойчивое выражение, — в голосе сэра Кристофера, до этого довольно бесстрастном, прорезалось раздражение. — И во-первых, мне не пришлось бы все устраивать для себя самостоятельно, если бы ты просто соблюдал то, о чем я тебя просил и не навязывал мне бессмысленных заказов. А во-вторых, я уже давно не прошу тебя устраивать все за меня.
— Я бы посмотрел, как ты справишься самостоятельно!
— Ну так и посмотри! — сэр Кристофер почти рявкнул и я, наверное, впервые слышала в его голосе столько эмоций.
“Землетрясением мы не отделаемся…” — машинально подумалось мне.
— Ты всерьез считаешь, что твоя возня с этой развалюхой принесет тебе деньги?!
В гостиной повисла тишина.
Достаточно продолжительная.
Я слегка заметалась, не зная, стоит мне лучше поскорее отскочить от двери и сделать вид, что я просто мимо проходила, или же наоборот прижать ухо поплотнее. Любопытство взяло верх.
— Это не возня, а моя работа. Это не развалюха, а мой дом. И я занимаюсь этим не ради денег, — ответил вдруг Фаулер младший очень ровным и очень спокойным голосом, от которого лично я бы предпочла быстренько куда-нибудь ретироваться.
Нервы Альберта отличались куда большей крепостью, видно, уже натренировал.
— Работа — это то, за что тебе платят. А то, чем ты занимается сейчас — бессмысленное баловство. И ты мог бы позволить себе этим заниматься, если бы хотя бы время от времени именно что — брался за работу.
— Я возьмусь, когда в этом возникнет необходимость. Сейчас ее нет. И если ты еще раз используешь пренебрежительные термины в адрес того, чем я занимаюсь, то я оставляю за собой право немедленно завершить этот разговор. Как, собственно, намереваюсь сделать и прямо сейчас.
Я отпрянула от двери и в три легких прыжка улетела на другой конец коридора, поэтому когда дверь распахнулась, никто бы и не подумал, что мисс Ривс еще секунды назад занималась тут совершенно недостойным воспитанной девицы делом.
Сэр Кристофер, не глядя на меня, прошел в свой кабинет, и в тишине отчетливо прозвучал проворот ключа.
Следом за ним вышел Альберт.
Он как раз посмотрел на меня. Потом посмотрел на датчик, на котором оранжевый цвет перетек в красный — максимальная опасность, не покидать помещение без острой необходимости. И снова на меня.
А потом вернулся в гостиную.
-
Должность экономки, среди прочего, хороша тем, что экономка практически не выходит из дома. За покупками (теми, что не доставляют на дом) ходит кухарка или горничная, а экономка ведет счета, руководит персоналом, нанимает и контролирует работников на разовые подряды… При должной сноровке и грамотной организации, дом можно не покидать неделями. А то и месяцами.
И это замечательно.
…так думала я, пока не оказалась заперта в этом самом доме с двумя крайне злыми мужчинами, а красный сигнал датчика отсек возможность придумать себе чрезвычайно срочное дело, и покинуть ставшие столь негостеприимными стены.
Я ни в коем случае не опасалась, что один из мужчин может нанести мне вред или сорвать на мне дурное настроение, о, нет. Сэр Кристофер слишком логичен для такого — и слишком справедлив, чтобы позволить подобные вещи брату.
Но мне ужасно не нравилась эта ситуация! Как факт.
Ну а после того, как я, убирая в столовой, чуть не прищемила пальцы ящиком стола, дважды запнулась о ножку козетки, пока разыскивала мистера Ящерицу, и едва не порвала платье, которое неведомым образом зажала дверь — желание уйти из дома и переждать, пока все справятся со своими эмоциями, в каком-нибудь более спокойном месте, стало нестерпимым.
Но так и осталось неисполнимым.
— Дорогой, — положив ладонь на узорчатый шелк обоев, я собрала в кулак всю свою рассудительность и все спокойствие. — Я понимаю, что твой создатель нервничает, и тебя это тревожит. Но почему ты выплескиваешь свои переживания на меня?
— Бах! Бах, бах! — хлопнули дверцами все шкафчики в столовой.
И я безошибочно разобрала в этих звуках капризное детское “Потому что могу!”.
Тяжелый вздох вырвался сам собой: ну могла ли я предположить, нанимаясь экономкой в приличный дом, что мне придется быть не только экономкой, но и нянькой этому самому дому?
— Давай с тобой договоримся, — предложила я, и погладила стену еще раз. — Ты прекращаешь свои нападки — а я не рассказываю о них сэру Кристоферу. Поверь, ему будет очень неприятно узнать, что его творение сделало мне больно! Поверь, он будет очень, очень расстроен твоим скверным поведением!
Дом настороженно притих.
И я уже было решила, что это моя педагогическая победа, как от двери в гостинную, которую я совершенно выпустила из виду, разговаривая со стенами, раздался голос:
— Мисс Ривс. Будьте любезны подать мне бренди.
Он развернулся и ушел, а я осталась гадать, что из моих бесед со стенами он успел услышать, считает ли брат работодателя меня теперь опасной помешанной или счел тихой сумасшедшей, и что, в итоге, все же заставило притихнуть дом — мои увещевания или появление хозяйского родственника?
Впрочем, ответ на последний вопрос я получила очень скоро, когда ковровая дорожка смялась волной под моими ногами, и я чудом сумела удержать на подносе заказанный алкоголь и пузатый стакан к нему.
Ах ты, паршивец! Значит, мой авторитет — ничто по сравнению с надутым мистером Фаулером?
— Что ж, — зловеще объявила я.
И мстительно не закончила фразу.
И в повисшей тишине понесла выпивку в гостиную.
С максимальной почтительностью поставила поднос перед мистером Фаулером — и ушла искать другого мистера.
Мистера Ящерицу.
Так и не нашла, признала, что мистер Ящерица вездесущ и одновременно неуловим. Вздохнула о том, что день, определенно, не задался — и села у себя проверять счета.
Выдержала полчаса. Спустилась к кабинету сэра Фаулера. Дважды поднимала руку — но так и не решилась постучать. Что я ему скажу? То-то и оно, что не знаю. Бестолково покрутилась у двери, и сдалась. Ушла.
В конце концов, предыдущих экономок, может, за то и уволили, что они не умели соблюдать инструкции. А в моих инструкциях не было ни слова о том, что экономка должна оказывать моральную поддержку…
И если уж меня обуяла жажда бессмысленного нанесения пользы работодателю, лучше обеспечу закуской его брата. Не знаю, чем
