и всем их выдавали.
– А потом ты в Америку смылся, но это не значит, что будущее нельзя было просчитать, просто твоё художественное изображение было написано с ошибкой.
– У Штирлица, помнишь, тоже в характеристике было указано: «Характер – нордический, … Беспощаден к врагам рейха».
– То есть полуправда, не истинное изображение, а скорее насмешка над всеми нашими характеристиками.
– Если же получить абсолютно полное изображение, то ошибки не будет.
– Ты же сам говорил о книжке, в которой вычитал точный прогноз происходящего.
– Следовательно, даже в случае смерти мы сможем вычислить, как изменится объект.
Слова про смерть, однако, были упомянуты напрасно. Поскольку они подсобили вовсе не моему рукопашному объяснению, но доказательствам настоящего профессора.
– Истинное изображение вечно, оно точнее отпечатков пальцев и круче ДНК, – сказал Сергей и в «крышку гроба» вбил ещё пару «гвоздиков»:
– Лаплас умница, от времени красиво избавился, в жизни же изображение меняется во времени, и бессмертных художников не сыщешь…
– В бытовых приближениях, тем более, вместо изображений истины получишь характеристики с работы, учёбы или по месту жительства.
– Украдёшь курицу, так тебе в суд бумажку дадут, что плохой, соседям дерзил и мусор в окно выкидывал. А завод прихватизируешь, значит, молодец, положительно о тебе отзовутся, главное, на храм вовремя и немало пожертвовать. Тогда даже прочие грехи отпустят…
– Что, верно, то верно, с этим не поспоришь, – согласился я и продолжил:
– Совковые канцелярские «скрепки» тоже были попыткой закрепить портреты.
– А для запутанных объектов требуются гении.
– Изображения или модели, зависят от таланта художника.
– Как-то так…
Иного представления об ушедшей натуре взамен упрощённого мне рисовать не хотелось. Бесполезный трёп утомил, но и выгонять гостя было нехорошо. К счастью, он сам догадался, что пора финишировать, и для завершения спросил:
– Так и у тебя выходит, что всё сводится к таланту?
Пришлось идти на мировую:
– В итоге да, так получается, предлагаю ничью.
– Всё сводится к таланту художника, которым теперь может стать искусственный интеллект. Мы вышли на новый уровень…
Именно данное соглашение было принято за основу, правда, с оговоркой. Полковник сказал, что не может всего озвучить, поскольку это служебная информация, но в управлении предложит оформить меня нештатным консультантом под расписку о неразглашении…
9. Медсестра
Делать в больничке больше ничего не требовалось, и на завтра было намечено вернуться в гостиницу. День завершался, оставалось ночь продержаться… Пока не прекратилось движение и появлялись разные люди, отвлечься от боли получалось проще, а наедине со своими мыслями фокус внимания упёрся в спицы корсета. Они врезались в спину. Я понял, что уснуть невозможно. Пришлось нажать на клавишу вызова…
Через минуту ко мне в халатике медсестры вошла Катя. Она рукой показала, что надо помалкивать. Поэтому крайнее удивление пациента было выражено лишь глазами и шёпотом:
– Ты откуда?
– От верблюда… – передразнила меня нежданная посетительница и спросила, словно джин, нарисовавшийся из волшебной лампы перед Аладдином:
– Зачем звал?
Такая игра мне показалась намного интереснее выяснений того, где была, и вместо законного отчёта больной-повелитель потребовал «вина, девочек и ковёр-самолёт».
– Нет проблем, хозяин, будь, по-твоему, – ответила Катька и набрала в шприц раствор кетонала… Укольчик подействовал быстро…
В поезде Турку-Хельсинки мы оказались в удобных креслах на втором этаже прекрасного вагона. Скорость при почти полной тишине гораздо приятнее тупого самолётного гула. Поэтому смену транспорта по инициативе «джина» я одобрил без возражений. Однако материализация двух других желаний показалась навязчивой и нечестной. Вместо вина был предложен только чай, а взамен девочек вблизи нас резвились малыши и малышки пяти-шестилетнего возраста, которые осваивали лесенки детского уголка. «Строго» говоря, игровая зона в поезде мне попалась впервые, и достигнутый уровень знаний о комфорте, таким образом, «существенно» повысился! «Серьёзная» добавка «квалификации» случилась на фоне незабываемых впечатлений о том, как нас студентов ссылали на уборку картошки. Жить там по полтора месяца приходилось в плацкартных вагонах и спать на трёх уровнях (на первой, второй и багажной полках).
Тем не менее, ныне бывший нищий студент мог себе позволить по жизни некоторые претензии, и, естественно, я возмутился:
– Как, разве меня не собираются обслуживать в качестве вип-клиента?
– Увы, нет, – ответил андроид и вразумил:
– Деньги на девочек в управлении выделяют лишь генералам…
Пришлось обидеться и отвернуться, уткнувшись в окошко, за которым бежали аккуратно ухоженные поля и вычищенные пролески, иногда виднелись деревенские домики. Они совсем не походили на наши. Контраст линий, белые планки чётких углов и наличников не оставляли сомнений в том, что там в принципе иная страна и чужая культура. Мы некоторое время ни о чём не говорили, стало скучно и мне захотелось спросить:
– Почему так мало людей? Сейчас поезд почти пустой, рейс в Сочи тоже был таким, теперь за окном вообще ни одного человека.
– Мне это снится, или?..
– Не снится, сезон такой, – неохотно пояснила Катька.
– Необычно, – посетовал я:
– У нас так не бывает, у нас везде толчея!
Скорее всего, новоявленной медсестре или попутчице и андроиду было совершенно без разницы, говорил человек или молчал. Но дорога располагала развлекать и развлекаться. Поэтому вкратце рассказал, как мы жили в плацкартных вагонах. О том, что выезд на картошку каждый год состоялся после 1-го сентября. В этот день мы встречались в большой аудитории, половина факультета, примерно шесть или восемь групп, и тут нас объявляли сельхоз рабами! Вместо учёбы – самое оно, «радость» несравненная! Через день утро начиналось уже в поле. Дождь, не дождь, не важно, велено было спасать урожай… А здесь за окном тоже осень, но никто ничего не спасает…
– Хорошо бы на мотоцикле путешествовать, посмотри, какие меж полей шикарные дороги…, – эти мои слова Катя, казалось, вовсе не слушала, тем неожиданнее был её вопрос:
– Ты разбился на мотоцикле?
И после паузы пришлось признаться:
– Было дело…
Мы вновь помолчали, затем я сам решился пояснить:
– Просто в поворот не вписался, немного не рассчитал…
– Разбился, но не так, как ты, в самолёте…
Сравнение получилось недобрым, спешно понадобилось подбирать иные слова, и они были произнесены:
– А вообще-то в отличие от колхозной картошки мотоцикл – это технология социальной независимости!
Моё заявление звучало с некоторым наигранным и наивным пафосом. Зато позволило в подробностях рассказать о своём увлечении. Ведь, было чего вспомнить. Первый свой мотоцикл собрал из деталей наполовину с помойки, мотор только новый купил, на остальное денег не хватило… Потом пришёл в мотоклуб при МИФИ. Правда, кросс меня не слишком привлекал, но вместо него
