— Ты уверена? Я только что подписал документ, перечисляющий твоему приюту миллион фунтов стерлингов. Разве это не повод для бокала шампанского? Подумай, сколько детей смогут найти крышу над головой...
Его голос был обманчиво мягок, Стив подхватил Кристину под руку и притянул поближе к себе. Она захотела отодвинуться, но не тут-то было.
— Может, в других обстоятельствах я бы и поздравила себя, но не забывай, что мне пришлось продать свое тело за этот миллион.
Она увидела, как дрогнула рука Стива, а его рот превратился в тонкую узкую линию. В его помрачневших глазах появился опасный огонек.
— Ты ведь любила своего отца, Крис? — спросил он ее безжалостно.
— Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, — раздраженно ответила Кристина.
— Как ты думаешь, как бы он отнесся к появлению своего внука, к тому, что его гены передались маленькому существу нового поколения?
Какую-то долю секунду Кристина была растеряна, но когда она заговорила, ее голос был полон эмоций.
— Как ты смеешь поступать так со мной? — Ее голос был резок. — Как ты смеешь произносить имя моего отца, шантажируя меня?
— Ты что-то слишком уж часто напоминаешь мне об этом. Будь осторожна, а то это может обернуться против тебя.
— Каким же образом? — насмешливо спросила Кристина.
Но Стив лишь спокойно заметил:
— Я понял, что ты не голодна. Что ж, пообедаем позже. Тогда давай сразу же отправимся в центр и оденем тебя с ног до головы.
— Я не собираюсь покупать себе одежду. У меня совсем другие планы, — запротестовала Кристина, но Стив не слушал ее и продолжал ловить такси.
Он все еще крепко держал Кристину за руку, не отпуская ее ни на секунду, как будто боялся, что если он позволит ей забрать руку, она тут же убежит от него. Мимо прошла группка молодых людей, и Кристина посторонилась, давая им пройти, для чего ей пришлось приблизиться к Стиву. Ее голая рука коснулась светлой шерсти его костюма. В облике Стива все выдавало необыкновенно сильную мужскую ауру, от него исходило опасное ощущение власти, силы и уверенности в себе. Трудно было сказать, в чем же конкретно выражался его магнетизм. Это было что-то невидимое, неуловимое, но от этого не менее ощутимое.
Когда он уверенно подсадил ее в такси, от этого ощущения у нее закружилась голова. Она боялась его, но еще больше — саму себя.
— И не забудь, с сегодняшнего дня мы спим в одной спальне, — шепотом предупредил ее Стив, как только такси тронулось. — И в одной постели.
Кристина с ледяным видом проигнорировала его слова, вперив взор в окно машины. Поскорее бы забеременеть. Лучше сразу же, с первой ночи, чтобы на этом закончились ее мучения и у Стива отпала необходимость снова тащить ее в постель. Интересно, подождет ли он, чтобы узнать... Или он опять попробует...
Ее мысли смешались. Она постаралась отгородиться от вопросов, которые вереницей возникали где-то на задворках сознания. Конечно же, у нее не было страха перед сексом как таковым. Ведь она жила не в средневековье, когда невеста и понятия не имела, что ждет ее в первую брачную ночь. Малолетние дети в Найроби узнавали, что такое секс, еще задолго до достижения половой зрелости. Зачастую им приходилось продавать себя на улицах, чтобы прокормиться. Если она спасет хоть одного из этих детей, родив наследника для Стива...
Ребенок Стива... Ее ребенок. Кристина повернула голову и посмотрела на своего спутника. Как и она минуту назад, он без всякого выражения смотрел в окно. Кристина откашлялась, подумав, что им все-таки надо поговорить, но тут такси остановилось у универмага.
— Не нужно больше ничего. Этого более чем достаточно.
Протесты Кристины не возымели никакого действия. Перед ней на вешалках висело по крайней мере полмагазина. Старший менеджер вовсю старался, нахваливая достоинства той или иной вещи.
Они — Кристина, Стив, менеджер отдела готового платья и специалист по подгонке одежды — сидели в специальном зале для индивидуальных покупателей. Их с помпой провели сюда после того, как Стив вытащил из кармана какую-то кредитную карточку, вызвавшую у администрации отеля сначала благоговейный ужас, а затем бешеную активность.
У Кристины закружилась голова от обилия одежды, а затем ей просто стало плохо — подобное состояние бывало у нее в подростковый период, когда она переедала мороженого, а потом некоторое время просто не могла на него смотреть.
Как ни хороша была одежда, совесть Кристины не давала ей этому радоваться. Сколько лет она обходилась без всего этого! Зачем ей нужно столько вещей? Сколько маленьких животиков можно накормить за те деньги, которые они потратят на эти тряпки? И тут ей в голову пришла совершенно другая мысль, заставившая ее задуматься.
Она неуверенно посмотрела на пару узеньких джинсов известного модельера, которые она только что примерила. Продавец терпеливо объяснил, что эти джинсы скроены специально на женскую фигуру, чтобы подчеркнуть все ее достоинства. И вправду, они облегали фигуру, словно вторая кожа, но Кристина настолько привыкла к своей просторной одежде, что ни за что не хотела выходить из примерочной в зал, потому что ей казалось, что все ее изгибы открыты любому постороннему взору.
Когда же продавец все-таки убедил ее выйти в зал к Стиву, она почувствовала, что он просто пожирает ее глазами. Интересно, что он при этом думает? Что они слишком сексуальны для такой простушки, как она?
— Эти джинсы — не для меня, — сказала она, отрицательно покачивая головой, но у Стива, как оказалось, было свое мнение на этот счет.
— Я с тобой не согласен, — возразил он. — Мне они очень нравятся.
Она вспомнила, что Долли всегда носила облегающие, сексуальные вещи. Наверняка Стив теперь сравнивает ее с мачехой. Кристина подумала, что вряд ли это сравнение — в ее пользу.
Может быть, он думает, что одев ее в соблазнительные тряпки, сделает ее более привлекательной для себя, более желанной, похожей на женщину, которую он любит?
Продавец широко улыбнулся и, видя нерешительность Кристины, принялся нахваливать вещь:
— Эти джинсы хорошо раскупаются в этом сезоне, и они вам очень идут.
Странно все это... Стив никогда прежде не интересовался ею как женщиной. Перед их злополучной свадьбой они даже ни разу не поцеловались, а сейчас он почему-то решил купить ей целый ворох вещей, явно подчеркивающих женственность и сексуальность. Зачем? Она окончательно утвердилась в своем подозрении. Ну конечно, он хочет, чтобы она стала больше похожа на Долли. Чтобы она была более приемлемой для него в постели.
— Нет, — решительно заявила она, игнорируя отчаянные возражения продавца. — Они очень дорогие, а я не думаю, что буду их носить.
