этом осталась прежней. Я не знал, как объяснить себе подобное, и с трудом справлялся со смущением. Она это уловила и рассмеялась, и почти всё встало на свои места.
– Идем. – Она указала глазами на свой дом. – Надо поговорить. В безопасном месте.
– В твою… Маленькую Махачкалу? – спросил я.
– Да. Потом гулять.
Она повернулась и пошла вперед. И очень хорошо, хоть не заметила, как я с трудом проглотил ком, подступивший к горлу. Черт, ведь фантазировал, какой будет наша встреча после долгой летней разлуки; думал заявиться с цветочками, но постеснялся, заготовил высокопарную речь, но чуть не проглотил язык. Всё оказалось проще и восхитительней. Я посмотрел ей вслед и вспомнил, как вожатая в «Артеке» обозвала меня «мелким». Люда не просто превратилась в красотку – кому интересны пустые красотки типа Кудри, – она стала красавицей. Кстати, уже на следующий день, первого сентября, подобный шок будет ждать всю школу. Кудря это заметит и сперва не подаст виду, что задета, но совсем скоро ее мстительность разыграется на полную катушку.
А в тот последний день лета – вероятно, лучшего в нашем с Людой детстве, которое совсем скоро закончится, – мы заперлись в чуланчике, во всех смыслах безопасном месте, и разговаривали. Наверное, о жутких вещах, что нас ждут впереди, когда начнется листопад. Только это не вся правда: мы ловили взгляды друг друга и смущались, а меня порой больше наших новых соседей пугала вот эта метаморфоза, случившаяся с моей подругой; да-да, я испытывал восторг и страх рядом с ней, словно мы оказались в разных возрастах, и мне нужно было время, чтобы пообвыкнуться, притереться к новой реальности и постараться общаться по-прежнему.
– Но зачем им щенками-то торговать? Ты так говоришь, будто они знают, что я мечтал о собаке, и поэтому прикинулись собакозаводчиками.
– А ты бы хотел, чтобы они продолжали резать черных куриц?
– Курица-то тут…
– Ну подумай сам: как легче всего втереться в доверие в большом городе?
– Много способов, – выпалил я, чтобы скрыть эту неловкость. – Например, просто подружиться с моими родителями, что они и сделали.
– Верно, – согласилась Люда. – Но просто подружиться – этого мало. Им нужно стать… Чтобы они были как бы необходимы. Понимаешь?
– Не совсем.
– Вспомни, я тебе рассказывала, как они успешно прикидывались целителями нетрадиционной медицины. – Опять эти золотистые искорки в серых глазах. – И даже кому-то сумели помочь. В определенный момент им необходимо, чтобы их пригласили, сами позвали в дом, понимаешь? Без этого вампир не сможет войти. И пригласили как бы всем сердцем! То есть «можно я заскочу к вам завтра на чашку кофе?» тут не сработает.
Я понял, что она имеет в виду, но всё равно вопросы оставались.
– Торгуют надеждой? – нахмурился я.
– Продают необходимое, – просто сказала Люда. – Каждому свое. Тебе вот собаку. При этом считают сделку честной: каждый что-то платит за возможность испытать… любовь. Или сохранить то, что любишь.
– Чего?!
– Ага. Они так считают. У них вообще очень многое построено на любви и крутится вокруг нее. Крайне нудная и опасная штука.
– Ну-у… Ты даешь! – Я вытаращил глаза.
– Нет, я так не считаю. Они – паразиты. Сами не в состоянии… Короче, эксплуатируют только верхний слой чувств. Любовь – смерть, понимаешь?
– Не-а.
– Мы – подростки, должен понять.
Теперь я уставился на нее в изумлении, которое быстро трансформировалось в какое-то радостное восхищение, она не переставала меня удивлять.
– И да, полагаю, они в курсе твоего желания завести собаку, – добавила Люда. – Давно готовились.
– Насколько давно?
– Не знаю. Давно. Вероятно, раньше, чем мы познакомились.
Я вскинул на нее взгляд.
– Выходит, если бы не ты, то…
– Ничего не выходит. Просто так случилось. Это не важно. Нам придется приготовить дурную кровь. Оказаться по другую сторону перекрестка. Вот что будет важно, и уже совсем скоро.
– Это… Где я думал, что крыша поехала? – Моя шутка прозвучала довольно кисло.
– Где падали черные листья, – произнесла Люда ровно и, наверное, даже немного жестко. – В тот раз ты был там совсем недолго, лишь заглянул. Там всё другое. Совсем. Скоро сам увидишь. Но на тебя это место действует даже сильнее, чем на меня, а вот лучше это или опасней, боюсь сказать. Может, и лучше. Они искали тебя оттуда. Думаю, то, что ты видел в зеркале у себя дома, – часть этого поиска.
Я вспомнил какой кошмар испытал тогда в своей пустой квартире. Послушал, как затихают шаги на лестнице, и почему-то шепотом спросил:
– Как может отражаться то, чего нет на самом деле?
– А он и не отражался. – Люда пожала плечами, потом пристально посмотрела на меня. – Он был там, внутри. С другой стороны.
– Ты опять меня пугаешь.
– Вовсе нет. Это как окошко, понимаешь?
Я молча обдумал услышанное, попытался встряхнуться, но лишь болезненно поморщился.
– Он был сперва как будто…
– Слеп?
– Ну вроде. Задумчив, скорее. Ну не совсем, не знаю, как объяснить: как будто он так мог простоять вечность, а я его разбудил. Причем, понимаешь… Разбудил своим вниманием.
– Именно так! Скорее всего, тогда он впервые увидел тебя. В этом моя вина.
– Почему?
– Обиделась, помнишь? Надо было остановить тебя. Растолковать всё любым способом.
Следующим моим воспоминанием стало то, как я улепетывал от нее на велосипеде; от этого сделалось совсем кисло, и я виновато посмотрел на нее. Но она лишь отмахнулась.
– Ладно, проехали. Есть и хорошие новости. Мы ведь говорили, что они не всесильны, многое не смогли скрыть – листопад, например, и что ищут тебя. И теперь и мы о них кое-что знаем, об их планах. Может, вообще отлично, что так вышло.
– Вообще-то странно считать хорошей новостью, что тебя ищет вампир. – Мне удалось наконец улыбнуться. – Выходит, зеркала могут быть опасны?
– Слушай, что угодно может быть опасным.
– Легко говорить, когда это «что угодно» не находится у тебя дома.
– Нет, не так. Это не у тебя дома.
– Люда, я не понимаю…
– Ну, не совсем так. – Она нахмурилась, будто вынужденная поделиться давним и не совсем приятным воспоминанием. – Бабушка, правда, говорила, что, когда она была маленькой, некоторые зеркала даже проверяли при помощи специального обряда.
– Вот видишь!
– Не волнуйся, сейчас большинство зеркал спит. Они – лишь часть, сами по себе… Короче, чтобы стать окошком на другую сторону, должно очень много всего совпасть. Например, дом с плохой историей или построенный на плохом месте, или бабушка-знахарка, или чтобы Григоров искал особенного мальчика. Очень особенного.
Я сглотнул, у меня боязливо дернулась щека, но одновременно и краска начала приливать к лицу. Умела она обрушить на меня Вселенную, моя
