гараж-звучания, были Nu Groove и Strictly Rhythm. Запущенный в августе 1988 года Фрэнком и Карен Мендес (бывшим диджеем и музыкальным редактором на радиостанции Hot 103 соответственно), Nu Groove выпускал вкрадчивый, с джазовыми интонациями хаус, пропитанный тонким артистизмом и абсурдистским чувством юмора. Это отражалось в названиях проектов и треков: «The Projects» проекта NY Housin’ Authority и его продолжение «The Apartments»; «Sex 4 Daze» проекта Lake Eerie. Для Nu Groove записывались многие важные нью-йоркские хаус-продюсеры: Ленни Ди и Виктор Симонелли (как Critical Rhythm), Джоуи Белтрам (как Code 6 и Lost Entity), Ронни и Реджи Барреллы, Кенни Гонсалес.
На Strictly Rhythm в итоге обосновался DJ Pierre в качестве A&R-директора, где он разработал свой «фрактальный» стиль продюсирования Wild Pitch. Этот стиль основывался на тонкой настройке эквалайзера, использовании эффектов фильтрации и постоянной регулировке уровней в миксе, что можно услышать в таких классических треках, как «Generate Power» проекта Photon Inc. и «Rise from Your Grave» группы Phuture. С его знойной перкуссией, прыгучими синкопированными малыми барабанами и накатывающими, заставляющими двигать бедрами басовыми линиями, звучание Strictly Rhythm — сформированное такими продюсерами, как Роджер Санчес, Кенни «Доуп» Гонсалес и «Литтл» Луи Вега — было более напористым и лихорадочным, нежели у Nu Groove (чьи треки часто звучали настолько изысканно, что граничили с пентхаусным музаком). Ранний Strictly Rhythm также примечателен своим переливающимся, «водным» продакшном в треках вроде «Hypnotize Me (Trance Mix)» группы House 2 House — настоящем Гольфстриме из теплых, как кровь, синтезаторных потоков и пузырящихся шлейфов вокала русалочьих див. Атмосфера в «Hypnotize Me» и подобных треках вроде «Waterfalls (3 a.m. Mix)» проекта After Hours — это подернутая капельками конденсата посткоитальная истома, нежное плато безмятежной чувственности. В сочетании с влажным воздухом клуба это создавало подводный или даже внутриутробный эффект.
Работая вместе как Masters at Work и Sole Fusion, а также порознь под множеством псевдонимов, Кенни «Доуп» Гонсалес и «Литтл» Луи Вега стали, пожалуй, самым известным продюсерским дуэтом в нью-йоркском хаусе. Название Masters at Work им подарил Тодд Терри, который использовал его для своих ранних треков «Alright Alright» и «Dum Dum Cry». Сам Терри наиболее известен созданием направления нью-йоркского «хард-хауса», который был гораздо жестче и сырее, чем гараж. Вместо симфонического диско этот звук уходил корнями в электро, олдскульный хип-хоп и дерзкий, грохочущий стиль электро-фанка, известный как латиноамериканский фристайл (Latin Freestyle).
Наряду с Терри пионерами этого стиля нью-йоркского хардкор-хауса были Nitro Deluxe. Их трек 1987 года «This Brutal House» оказал огромное влияние в Великобритании и в начале 1988 года в итоге попал в топ-30 в виде ремикса под названием «Let’s Get Brutal». Стеклянный и ледяной, «This Brutal House» — это недостающее звено между нью-йоркским электро середины восьмидесятых от Мэна Пэрриша и британским рейв-стилем начала девяностых «блип-энд-бейс». Трек представляет собой бескрайний барабанный ландшафт из бурлящей латиноамериканской перкуссии и далеких ударов малого барабана на горизонте микса, подкрепленный суббасом, который сотрясает пол с мощью даб-регги. Единственный элемент, связывающий «This Brutal House» со звуками из Чикаго, — это жутковатые вокальные эффекты: человеческий крик, сыгранный на сэмплерной клавиатуре как нервное остинато трубы, затем с помощью арпеджиатора превращается в нечто, напоминающее скэт-пение канарейки Твити. Следующий релиз Nitro Deluxe, «On a Mission», еще более деспотичен в своей вивисекции человеческого голоса. В миксе «Say Your Love» слово «say» прогоняется через цифровой исказитель, расщепляясь на хаотичный хор измененных по высоте поскуливаний, иканий, блеяний и хрюканий; микс «Closet Mission» накладывает этот слог в несколько дорожек и меняет его скорость, превращая в циклонный вихрь фонемных частиц, напоминающий горящий птичий вольер, а затем выстреливает очередью микрослогов со скоростью 94 оборота в минуту, подобно электронам из электронно-лучевой трубки.
Собственный стиль Тодда Терри послужил мостом между нарезанными коллажными треками Mantronix и перегруженным сэмплами хаусом, который вскоре зародится в Великобритании. Терри — парень практичный, штампующий треки один за другим и желающий получить сполна; он описывал себя как «скорее трекмастера... Я не пишу песни, с ними слишком много хлопот. К тому же на треках зарабатываешь вдвое больше, [потому что] они делаются быстрее». Не имея ни художественных претензий детройтских эстетов, ни связанной с соулом духовности продюсеров дип-хауса и гаража, Терри доказал, что меркантильные мотивы могут приводить к великому популярному искусству — такому как треки Royal House «Can You Party» и «Party People», Orange Lemon «Dreams of Santa Anna», Black Riot «A Day in the Life» и CLS «Can You Feel It?».
Корни Терри, уходящие в хип-хоп уличные вечеринки, проступают в ранних треках вроде «A Day in the Life» проекта Black Riot и ранних работах Masters at Work (созданных еще до прихода Веги и Гонсалеса) «Dum Dum Cry» и «Alright Alright»: в этом звуке сплошные резкие склейки и стабы, эффекты скретча, «игрушечные» мелодические риффы, сэмплированные вокальные риффы в духе The Art of Noise, ревущие вспышки абстрактного шума, басы, подобные глубинным бомбам, и брейкбиты. Эта сделанная на коленке, собранная на скорую руку сырость также характеризует трек Royal House «Can You Party», занявший четырнадцатое место в британском хит-параде в октябре 1988 года. С его призывами «Can you feel it?», сиренами и взрывами рева толпы (хитро задуманными так, чтобы запустить среди слушателей волну нарастающего возбуждения), «Can You Party» предвосхищает будоражащие хардкор-рейв-гимны начала девяностых. Будучи, по сути, переделкой «Can You Party», трек «Party People» нагнетает эту дерганую атмосферу до такой степени, что сам воздух, кажется, дрожит от какой-то неуловимой лихорадки. Трек строится вокруг риффа, напоминающего азбуку Морзе и созданного, по всей видимости, из фортепиано с глубокой реверберацией или гула толпы, — риффа, который словно овладевает вашей нервной системой, подобно цифровой эпилепсии, вызывая странные геометрические конвульсии. Как и большая часть работ Терри, этот трек звучит резко и дисгармонично, потому что он похож на череду крещендо и взрывов, на безумие лишенных контекста интенсивностей, в которых нет ни смысла, ни логики.
С их острыми углами и лоу-файной грязью, коллажные треки Терри были бесконечно далеки от отполированного продакшна гаража и его гладких плато удовольствия. На альбоме Royal House Терри использовал фанковые брейкбиты и дерганые электро-ритмы драм-машин, наряду с хаусовой прямой бочкой. Звучание Терри представляло собой хип-хаус — гибридный поджанр, к которому одновременно с ним пришли чикагские продюсеры Тайри и DJ Fast Eddie. В начале 1988 года Тайри рассказывал мне, что уже работает над слиянием хауса и рэпа: «На своих вечеринках я свожу хаус-треки с хип-хоп пластинками на 45 оборотах
