подобные в госпитале, пока там лежал.
— Стас, подойди ко мне! — позвал вожатого 2-го отряда Сергей Васильевич. — Подскажи мне, глупому, вон те два крепких товарища, что возлегают рядом с Ильёй, это москвичи?
— Да, это они, они всегда теперь втроем, неразлучные… — Вздохнул Стас.
— А ты знаешь, что у них за отметины на теле?
— Да я как-то и не интересовался, мало ли что…
— А позови — ка их ко мне, надо потрепаться чуток…
— Илья, Сергей, Никита, подойдите, пожалуйста к Сергею Васильевичу! — позвал Стас. — Ну, вы беседуйте. А я к отряду, хорошо?
— Ну, мальцы, рассказывайте, откуда шрамы от пулевых?
Первым пришел в себя от вопроса Никита:
— Сергей Васильевич, раз вы такое уже видели, а может и у вас такие есть, то понимаете, что о таком не хочется вспоминать и рассказывать…
Сергей Васильевич помолчал, «поиграл» желваками:
— Хорошо… Только вот что спрошу: наши победили?
— Конечно победили! Разве мы бы сейчас здесь стояли? — Сережка приобнял друзей.
— Хорошо! Если что будет надо — обращайтесь, чем смогу — помогу! — пообещал троице плаврук.
А рядышком «грел уши» слегка замерзший после душа, ожидающий, когда соберется весь третий отряд, главная «сорока»… (или «дятел»?) лагеря — Дениска…
Вот так и появилась легенда…
Троица очень много знала о Великой Отечественной войне, особенно о подростках, которые сражались в партизанских отрядах и были сынами полков… Но больше всех знал Илья.
Однажды Стас в 2 часа ночи делал обход… Заглянул в первую комнату (№ 9) — там было пусто, во второй (№ 10) спал всего один мальчишка, в третьей (№ 11) — снова пусто… «Как пить дать, мазать девчонок пошли», — подумал он, как услышал тихий разговор из 12 комнаты — москвичей…
Говорил только один — Илья, а все остальные мальчишки отряда (кроме одного — спящего в 10 комнате) слушали его рассказ, это Стас увидел и услышал в чуть приоткрытую дверь 12 комнаты. Стас не стал ругаться, он тихонько сделал четыре шага, оказался в холле между отрядами, сел на стул и стал слушать.
… - Батарея Очкина, в которой оставалось три "сорокапятки", держала оборону на площади у проходной Сталинградского тракторного. Ванька подносил боеприпасы к орудию. А когда ранило наводчика и командира, один вел огонь, пока не закончились снаряды, каких было мало, всего два… взял автомат, стрелял по пехоте. Его ранило в локоть левой руки, но он продолжил стрелять по врагу. Рядом разорвался снаряд и его осколком Ивану отсекло кисть правой руки…
В это время немецкие танки вновь двинулись вперед, найдя узкую лазейку среди развалин. Иван стиснул зубами ручку тяжелой противотанковой гранаты, помогая ее удерживать ранеными руками, выбрался из укрытия и пополз навстречу бронированной колонне. Несколько секунду спустя, он смог вырвал зубами чеку и лег под гусеницы головного танка…
После взрыва подбитый танк замер, перекрыв путь остальным машинам врага. Атака захлебнулась…
В конце 60-х про Ваню Герасимова написал книгу его командир, который выжил. Книга называется "Иван — я, Федоровы — мы". Как он выглядел мы не знаем, его фотографии не сохранились, но его имя выбито на 22-м знамени на Мамаевом Кургане.
— «Мур», — расскажи еще! — попросил один из мальчишек. Стас не понял по тихому голосу кто.
— Не, народ, давайте по люлькам! Спать пора. Расходимся тихо, без шума и пыли, если что, ходили в туалет!
Стас чуть не засмеялся в голос: «То же мне, конспираторы!»
Подождал, когда все улягутся. Стас даже удивился, через 3 минуты не было слышно даже шороха: «И правда, конспираторы… петли в дверях смазаны маслом, не скрипят. Кровати не скрипят… даже в туалете на всех сделали 2 слива и не как обычно, нажав на кнопку, чтоб гудели трубы, а предварительно набранной в ведро водой… Вот хитрецы. И не первый день, как пить дать! Ну я им завтра устрою!»
Когда утром, Стас зашел в 12 комнату и пообещал дать им по шее, если они не будут спать ночью.
— Стас, мы же никому не мешаем, ну, рассказываем байки ребятам, то, о чем прочитали… Хочешь наказать, нас накажи, ребята не виноваты. Серый, Никитос, согласны?
— Легко, — согласился Серега.
— Вообще не вопрос, отработаем! — поддержал друзей Никита.
— А про по шее, Стас, не получится, ты уж прости… — Илья, «давя лыбу» — улыбаясь в 28 зубов (без коренных), подошел к стулу, встал перед стулом на одно колено, взял его снизу за ножку и поднял прямо перед собой на вытянутой руке, а потом так же — опустил. Подошел к друзьям, положил им руки плечи. — Сможешь повторить? Тем более, нас — трое.
У Стаса не получилось…
Про этот случай, после планерки, Стас рассказал Валерии Сергеевне. Как поняла сама старший воспитатель, это был пересказ какого-то фильма или книги про войну. Особого криминала она в этом не усмотрела, но посоветовала переговорить с ребятами, чтоб «рассказки» не затягивались дольше полуночи. Стас рассказал о «пожелании» руководства мальчишкам 2 отряда, ребята не стали спорить.
И это было единственное «серьезное» нарушение режима оздоровительного лагеря. Придраться не к чему — второй отряд даже спал в тихий час! А если намечалась какая-то игра или забава, то всегда просили кого-то из вожатых по присматривать за ними.
… А второй отряд по всем показателям превосходил первый!
Пугаться «москвичей» перестали. Они теперь не бульдоги, они теперь генераторы разных идей и забав. Все девчонки крутятся возле этой троицы… (поползновений со стороны парней первого отряда не наблюдалось: они видели, что творила на турниках и с боксерской грушей, что выпросили у завхоза и лупили с каким-то остервенением, эта троица.) Спорт, конкурсы, дисциплина…
Когда им сделали замечание, что нужно в столовую ходить парами, они стали ходить строевым шагом — в ногу — с песней «Комсомольской прощальной» (И откуда они ее выкопали?)… Через день все мальчишки отряда ходили строем в столовую, а младшие отряды стали их копировать… такое ощущение, что мальчишки отрываются по полной, находя свои прелести даже в, казалось бы, неприятностях.
— Валерия Сергеевна, я больше не могу! Я пишу заявление по собственному желанию! — с ходу выпалил Стас.
— Что опять это трио отчебучило?
— Теперь пришла очередь кирпичей… Они нашли у сторожки Южного поста сложенные там кирпичи. Они их бьют!
— Кого бьют? Сторожку кирпичами бьют? Зачем?
— Не кого и не чего, а чем!!! Они на спор разбивают кирпичи руками! Началось все с Ильи… Я об этом узнал в медпункте — двое отбили себе руки. Хорошо, хоть не сломали!
— Вот, тебе теперь спокойнее…
— Так отбили себе руки ребята из других
