думаю только о том, как трахнуть ее, прижав к двери душевой.
У меня около сотни пропущенных звонков от Уильяма и одно сообщение от Джили, в котором просто сказано: «Ты в жопе, братан… вуду киска».
Я качаю головой на мужчину, которого называю лучшим другом, но то, как она смотрит… черт. Может, он все-таки в чем-то и прав.
Я набираю номер своего босса и жду, пока он ответит на звонок.
— Какого черта ты творишь? — требует он.
— И тебе привет, — отвечаю я.
— Прекрати это дерьмо, Мак. Где она, черт возьми?
Может, он и мой босс, но он чертовски действует мне на нервы. Никто не говорит со мной в таком тоне, чтобы это сходило ему с рук.
— Я держу ее под контролем.
— Где? — огрызается он на меня. — Я хочу точно знать, где эта маленькая сучка.
Я прищуриваюсь и стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. Может, он и не видит меня сейчас, но если бы взгляды могли убивать…
Я не знаю, что это за чертовщина, но знаю одно — Уильям хранит секреты. Уверен, Кинсли тоже, но, возможно, именно его мне следует опасаться больше, чем потрясающей темноволосой женщины в моем доме.
Какой бы ни была ситуация, Кинсли не сучка, и у него больше не будет возможности говорить о ней в таком тоне. У него только один раз, когда дело доходит до нее.
У меня сводит челюсть, когда я раздумываю над ответом.
— Она у меня дома, со мной.
Он молчит мгновение.
— Ты трахаешь мою сталкершу?
— Не то чтобы это было твоим делом, но нет. Не трахаю. — Во всяком случае, пока нет.
— Это неправильно, Мак.
— Она собиралась сорвать вечеринку, босс. Либо отпустить ее и подождать, пока она нанесет удар, либо впустить ее в твой дом, чтобы побеседовать с тобой и твоей женой, либо сделать то, что сделал я, и устранить угрозу. Ты должен благодарить меня за то, что я делаю это в свое свободное время.
— Ты не можешь держать ее взаперти вечно. Она вернется.
Я не сомневаюсь в этом, но надеюсь, что когда я наконец доберусь до сути, это не будет на глазах у нескольких сотен человек.
— Вернется. Может быть, если ты захочешь рассказать мне, что между вами происходит, я смогу сделать так, чтобы проблема исчезла.
Он не отвечает.
— Позволь мне делать мою работу, Уилл.
Он по-прежнему молчит, и когда я уже собираюсь сдаться и закончить разговор, он говорит:
— Она сказала тебе, чего хочет от меня?
Я не упускаю нервозность в его голосе.
— Нет, — отрывисто отвечаю я, переводя взгляд на чертовски сексуальную женщину, которая сейчас прислонилась к дверному проему, пристально наблюдая за мной.
Я хмурю брови, когда Уильям рявкает что-то мимо телефона.
Она самодовольно машет мне рукой, вздернув подбородок.
Теперь она босиком, и почему-то выглядит еще привлекательнее, чем в сапогах.
— Я должен идти, босс, позвоню завтра. — Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать хоть слово. Я покончил с его дерьмом на сегодня, я сделал все, что мог — эгоистичные побуждения в сторону — а этот придурок даже не оценил этого.
— Проблемы на работе? — Она ухмыляется, когда я бросаю телефон на скамейку.
Я ворчу.
— Ничего такого, с чем бы я не справился.
Она идет ко мне, проводя рукой по прохладному мрамору.
— Как ты собираешься со мной справляться? — спрашивает она, приближаясь.
Сейчас она просто воплощение великолепия — шелковистые черные волосы, полные сочные губы и, возможно, самые красивые глаза, которые я когда-либо видел, — и это все еще до того, как я начал изучать ее тело.
— Ты не из тех женщин, с которыми можно справиться, Кинсли… даже мне.
Она пристально смотрит на меня, высовывая язык, чтобы облизать губы. Теперь она прямо передо мной, достаточно близко, чтобы я мог протянуть руку и схватить ее, если захочу.
— Ты продержишь меня всю ночь, здоровяк? — мурлычет она.
Я киваю, моя рука тянется к ее лицу.
Она наклоняется к моему прикосновению.
— Я должна злиться из-за этого?
— Мне все равно, злишься ты или нет, — рычу я.
Я обхватываю другой рукой ее тонкую талию и тяну. Она спотыкается и падает на меня, прижимая ладони к моей груди.
— Мне нужно сказать отцу, что меня не будет ночью дома.
Ее телефон остался на сиденье ее «Ауди». Она совершенно беспомощна, и я больной человек, потому что мне нравится, что она полностью в моей власти.
— Ты не маленькая девочка, — хриплю я, прижимаясь губами к ее уху. — Конечно, тебе можно уходить на ночь без папиного разрешения?
Она что-то мурлычет себе под нос и сжимает в руках мою рубашку.
— Меньше всего я хочу, чтобы он пришел сюда и привел кавалерию.
— Ты не хочешь, чтобы тебя спасли?
— Не от тебя, здоровяк. Больше нет.
Она наклоняет лицо и нежно прикасается своими губами к моим.
— Мне нужно позвонить Корту или Роббо… сказать им, что я не вернусь сегодня.
— К черту Роббо, — рычу я, прижимаясь губами к ее губам.
Она скользит рукой в мои волосы и с силой тянет, когда стонет мне в рот.
Я отстраняюсь и делаю глубокий вдох. Это женщина в буквальном смысле сведет меня с ума.
Я тянусь к телефону и протягиваю его ей, прежде чем мой самоконтроль полностью исчезнет.
— Звони.
* * *
Она накручивает свои чертовы волосы на палец и хихикает в мой телефон, как девчонка-подросток.
Это чертовски сексуально.
Я не спускал с нее глаз с тех пор, как она нажала на зеленый значок набора номера.
Я был уверен, что она не собирается звонить отцу и просить его прилететь, и спасти ее, но решил, что не помешает все же обозначить свое присутствие.
Как оказалось, я зря волновался: она даже не позвонила Кенту… вместо этого она позвонила начальнику его службы безопасности и сказала ему — а не попросила — прикрыть ее. Я не знаю, какой компромат у нее есть на этого бедолагу, но было чертовски ясно, что она зажала его яйца в тиски… и очень крепкие.
Возможно, меня должно беспокоить количество мужчин, над которыми Кинсли имеет власть, но я был слишком впечатлен. И возбужден… определенно возбужден.
Сейчас она разговаривает со своей рыжеволосой подругой Кортни — той самой, что была прошлой ночью, и, судя по тому, сколько жеманных взглядов она бросает в мою сторону, я понимаю, что они говорят обо мне.
— Я вернусь на следующей неделе, — обещает Кинсли.
«Если к тому времени я тебя выпущу», —
