ничего, минуточку.
Она принялась перебирать содержимое сумочки.
– Так, подожди. – Пальцы нащупывали внутри множество предметов, но все было не то. Блокнот, ручка, телефон, мелочь рассыпалась на дне сумки. Наконец она вытащила причудливый ключ с большой головкой.
– Ох, боже мой, откуда это у тебя?
– «Ключ, подходящий к множеству дверей, – засмеялась Светлана и несколько раз прокрутила его, – ошеломленный первым оборотом»[8]. Шучу, конечно, это ключ уникальный, только здесь и подходит. – Она не сразу попала в замочную скважину, дверь скрипнула и отворилась.
– Но откуда он у тебя?
– О, это целая история. Аккуратно, тут еще пару ступенек.
Девушки осторожно выбрались наружу.
– Только не спеши, тут небольшой склон, дай мне руку.
Элен покорно взяла Светлану за руку, и они обошли широкую кирпичную трубу. Перед ними раскинулся город. Огни ночного Парижа были рассыпаны в темноте, словно драгоценные камни на темно-синем бархате. Лучами расходились проспекты.
– Вот башня, вот там Монмартр, видишь базилику Сакре-Кер? А повернешься сюда, вот там будет Нотр-Дам. Тут Монпарнас. Город всегда легче рассмотреть с высоты. Давай присядем прямо тут. – Светлана расстелила принесенный с собой плед, и они сели. Ноги уперлись в невысокую металлическую ограду.
– Вот так и весь Париж у твоих ног, не чудо ли?
Несколько минут Элен молчала завороженная. Когда мимо них с пронзительным криком пролетела чайка, она вышла из оцепенения.
– У тебя есть ключи от всех крыш Парижа?
– Нет, увы, – покачала головой Светлана, – только от этой. В этом здании на первом этаже раньше был небольшой кинотеатр. Модный, для своих. Здесь устраивали закрытые показы скандальных фильмов и авангардные вечеринки. В общем, было очень весело, пьяно и свободно. Я никогда не забуду, как мы однажды сбежали с занятий, а здесь показывали «Капли дождя на раскаленных скалах». Представляешь – сам Озон, сам Франсуа, разгоряченный парой бутылок шампанского, рассказывал нам про свой шедевр.
Светлана нащупала в сумке пачку сигарет и предлагающе протянула Элен, но та покачала головой:
– Нет-нет, что ты, я не курю. И никогда не курила. Даже в студенческие годы вечно стояла в сторонке.
– Вообще-то я тоже бросила, но сегодня решила позволить себе одну, так, в качестве маленького исключения. Всего один раз. – Светлана поднесла зажигалку к сигарете, вспыхнул и погас огонек.
– Хотелось сидеть наверху, смотреть на город и пускать на него кольца дыма. Как раньше. Смеюсь конечно, – улыбнулась она. – Так вот директор сего заведения, то есть кинотеатра, хотя его и кинотеатром-то не назовешь, скорее кинозал в огромной старинной квартире, где вместо зрительских кресел были раскиданы на полу персидские ковры и подушки, он был моим другом. И по большой дружбе сделал мне личный ключ на крышу. Давненько я сюда не поднималась. Даже не помню, когда это было в последний раз.
– Какая прекрасная у тебя тут жизнь! Кинопоказы, крыши, вечеринки. Пьяный Франсуа Озон где-то рядом! – воскликнула Элен.
Она смотрела на подругу с ноткой сладкой зависти. Ей казалось в тот момент, что если бы ей предложили поменяться с ней жизнями, она согласилась бы не раздумывая.
– Это все было когда-то, все в прошлом. – Светлана не спеша прикусывала сигарету губами и выдыхала.
Элен смотрела на ее тонкие белые пальцы, на чуть тронутые розовым губы, на то, как изящно они выпускали струйки дыма. Дым тянулся до края крыши и растворялся над городом.
– Дай мне попробовать! – попросила она вдруг.
Светлана вопросительно посмотрела на сигарету:
– Ты хочешь?
– Да-да, давай я сделаю свой первый вдох. Вот здесь, прямо сейчас, мне кажется, это идеальное время для первой затяжки.
Светлана протянула ей свою сигарету, Элен неумело и жадно вдохнула и тут же закашлялась.
– Ну что ты, подожди, к чему такая спешка, дай мне ее обратно. А ты ведь и правда делаешь это первый раз, – улыбнулась Светлана. – Первый раз и сразу до слез – она осторожно промокнула пальцем едва заметную каплю, что спускалась по горячей щеке Элен.
– Смотри, вот так, не торопясь. – Светлана не спеша поднесла сигарету к губам, те осторожно обхватили ее, она медленно затянулась и тут же выпустила дым наружу. Ее красивое лицо окутала дымка.
Элен хотела повторить ритуал, но Светлана сама поднесла сигарету к ее рту, губы послушно разомкнулись. Элен снова попробовала вдохнуть, не так быстро и не так глубоко, как в первый раз. Второй раз получилось лучше.
Они сидели так молча несколько минут, поднося сигарету то к одним губам, то к другим, пока она окончательно не испарилась.
– А ведь это как лишиться девственности, – сказала наконец Светлана.
– Да, – тихо произнесла Элен. – Именно так я себя и чувствую.
Под ногами был город, она ощущала новый, непривычный запах табака во рту, который до этого ей приходилось пробовать лишь в поцелуях мужа. И уж сколько лет подряд она ругала его за это. Но сейчас ей было так приятно, спокойно и хорошо.
– Мне всегда казалось, что едва я окажусь здесь, в Париже, вся моя жизнь разом изменится. Знаешь, как в кино, раз – и монтажная склейка. И все по-новому, все иначе. Но пока что она переворачивается только у мужа и детей. Он развивает свой бизнес, они – развиваются в школе. А я… я только-только упорядочила все вокруг, пристроила всех по своим местам. Я столько времени год за годом уделяла их жизни, что теперь мне стыдно признаться. – Она усмехнулась и смахнула с лица волосы. – Но мне так хочется иногда забыть об их существовании, просто забыть о том, что они есть. Просто выйти в город, вдохнуть воздух и войти наконец в себя. Но только я как будто не знаю, где вход.
– У меня нет ни мужа, ни детей, – пожала плечами Светлана, – но мне кажется, я могла бы тебя понять. Знаешь, давай вместе выйдем и вместе забудем о существовании их всех.
Она нащупала в темноте ее теплую мягкую руку и крепко сжала ее. Все пять пальцев, умеющие извлекать такаю прекрасную музыку.
– Вокруг будет Париж, и французский, и мы с тобой. И вот так будешь принимать это лекарство ложка за ложкой. Ну что ты крутишь головой? Ты просто забыла, что такое быть собой и для себя, в своем чистом, неразбавленном никем виде, хватит уже этих купажей в жизни! Для начала вспомни, что ты умеешь, что ты когда-то любила.
– Вот-вот, я любила мужа и детей, – засмеялась Элен, а потом подумала, как странно звучит этот глагол в прошедшем времени.
– Это все не то! Вспомни, что ты любила до них, в детстве. В тот ранний
