Он взглянул на меня сверху вниз, одетый в темные джинсы, заправленные в черные ботинки, и длинную свободную коричневую рубашку, расстегнутую до конца, под которой виднелась белая майка. Его меч висел на коричневой кожаной перевязи поперек туловища. Он провел рукой по своим темно-золотистым волосам, убирая их с лица. Я видела, как лунный свет отражается в мелких капельках пота у него на лбу. Он все еще тяжело дышал, его полные розовые губы приоткрылись ровно настолько, чтобы обнажить ряд блестящих зубов. Угловатые черты смягчались густыми взъерошенными волосами, доходившими чуть ли не до середины шеи. Легкая поросль таких же золотисто-каштановых волос обрамляла его подбородок и щеки.
Он не ответил, только повернулся, чтобы посмотреть на то место в волнах, где он закончил поединок с Беллами. Затем снова посмотрел на меня.
У меня закружилась голова, и я подумала, что сейчас упаду в обморок. Майло наклонился и начал осторожно поднимать меня с песчаных дюн и стряхивать с меня песок. Я почувствовала, что теряю сознание.
Это, должно быть, дурной сон.
9. Затишье перед бурей
Темнота, окутавшая меня, медленно ослабила давление. Я распахнула глаза и увидела ночное небо. На мгновение видела только звезды, собравшиеся над головой на фоне безоблачного неба. Я аккуратно повернула голову и увидела Майло.
Внезапно на меня нахлынули воспоминания о предыдущих событиях. Я вспомнила поединок между Беллами и Майло на берегу перед тем, как Беллами исчез в океане. Сразу после того, как Майло ударил его саблей.
Я мгновенно вскочила на ноги, готовая сбежать от этого психопата.
— Подожди, — сказал он.
Я ничего не ответила, так как обрела равновесие и отвернулась. Он медленно встал.
— Уверена, что с тобой все в порядке? — позвал он.
— Нет, конечно, я не в порядке. — Лицо горело, и каждый мускул напрягся, как натянутая проволока. — На этой неделе я видела, как пиратский корабль всплывает из океана, я сходила на свидание с парнем, который оказался мертв, и в довершение всего я только что видела, как ты пытался его убить. — Мои слова вырвались на одном дыхании.
Я вытащила телефон из кармана джинсов, радуясь, что он остался на месте во всем этом хаосе. Я собиралась позвонить кому-нибудь, чтобы за мной приехали, может быть, МакКензи или полиции — честно говоря, я еще не думала так далеко вперед, — но в любом случае это было бесполезно, так как я быстро поняла, что у меня нет связи.
— Ну, если ты не откажешься от чешуи, это будет не в последний раз. Они — то есть мы — не перестанем приходить за ней.
Я замолчала, не зная, что сказать. Перед мысленным взором вспыхнули слова на записке из шкатулки с ожерельем.
«Всегда держи это при себе».
Знал ли папа, что это якобы чешуя русалки? Я не могла заставить себя поверить, что мой банальный, чрезмерно логичный папа мог иметь отношение к чему-то настолько фантастическому. Но почему тот, кто написал записку, попросил меня беречь ее?
И ночные кошмары. Что, если это причудливое ожерелье было моей единственной надеждой остановить их? Оно могло помочь с ними, говорилось в записке. Возможно, оно могло помочь и маме тоже…
Ритмичные шаги по песку сзади отвлекли меня от мыслей. Это Майло догонял меня.
— Я не убивал Беллами, — выдохнул он.
— Очевидно. Но ты пытался, — пробормотала я, убирая телефон. Лодыжка пульсировала при каждом шаге. Должно быть, я еще больше подвернула ее, когда споткнулась о песчаные дюны. Но я продолжала двигаться вперед, к берегу.
— Я не могу убить его. Он не может… мы не можем умереть, потому что мы вроде как уже мертвы. — Он говорил странно будничным, спокойным тоном, будто это было совершенно нормально.
Я замедлила шаг и, прищурившись, посмотрела на него.
— Так что же с ним случилось потом?
— Он вернулся в океан. Он, вероятно, вернется на корабль. Сегодня вечером он справится со своей травмой и со следующим приливом будет как новенький. Мы умираем каждую ночь. Он к этому привык.
— Так… ты тоже призрак?
Майло притворился, что изучает костяшки пальцев и улыбнулся такой притягательной улыбкой, что мне захотелось смотреть на него подольше.
— Я никогда не думал о нас как о призраках. Честно говоря, я на самом деле не знаю, кто мы такие. Где-то между живыми и мертвыми. Наши души принадлежат морю. Но, возможно, «призрак» — подходящее слово.
— И что все это значит для меня? Зачем вам обоим мое ожерелье? — Я переступила с ноги на ногу, чтобы перенести вес с поврежденной лодыжки.
— Катрина, я не могу сейчас все это объяснить. Но пока оно у тебя есть, ты в опасности. — Он начал перенаправлять наши шаги обратно к темному лесу за берегом. — Сейчас находиться на берегу небезопасно. Беллами может вернуться или того хуже. Мы воспользуемся лесом как укрытием и вернемся назад.
Я остановилась.
— Я просто не понимаю. Беллами сказал мне не доверять тебе. И проблема в том, что я не думаю, что могу доверять кому-либо из вас. — В горле першило от жажды, а соленый ночной воздух раздражал еще больше.
— Ну, на самом деле пиратам никогда нельзя доверять. Но сейчас у тебя нет выбора. Понимаю, почему это тебя смущает, — поспешно сказал он. — Но у нас не так много времени. Я позабочусь о твоей безопасности. И отведу тебя домой, но не смогу полностью защитить тебя без ожерелья. Беллами просто использовал тебя, чтобы заполучить его. Я не хочу говорить, что он мог с тобой сделать, если бы ты ему не отдала ожерелье. Но я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, поверь мне. — В его голосе звучало отчаяние, но я не была готова так легко довериться ему.
«Я позабочусь о твоей безопасности».
Его слова крутились у меня в голове. Никто никогда не говорил мне этого раньше. Хотя я и хотела это отрицать, мне было приятно.
Я поймала его взгляд, устремленный на мою грудь и шею. Должно быть, он искал драгоценное украшение.
— Где ожерелье, Катрина?
— Должно быть, я его уронила. Не знаю, — солгала я, отказываясь смотреть на него.
— Ты лжешь. Оно все еще у тебя.
Я начала нервничать из-за его настойчивости.
— Откуда мне знать, что ты не используешь меня для того же? — твердо спросила я.
— Катрина, пожалуйста, выслушай меня, умоляю тебя. — Он потянулся, чтобы взять меня за руку, чтобы остановить. Я сопротивлялась.
С меня было достаточно того, что эти мужчины прикасались ко мне. Его царственный голос ничуть не очаровал меня, когда я была в
