видно всю мидвейскую часть города до Юго-Восточной Пади и улиц изморского поселка, где я росла. Возможно, этим и объясняется милосердие хозяйки. Или же, как сказала Бет, благотворительность для нее – лишь способ изобразить из себя светскую львицу. Бет редко бывает циничной, несмотря на все, что ей довелось пережить. Я почти надеюсь, что она права.
На развилке карета сворачивает влево, на главную трассу с высокопарным названием «Путь Лордов», ведущую в Северо-Восточную Падь. Движение тут становится плотнее, дамы и господа спешат во дворец или на юг, в Центральную Падь, посмотреть театральную постановку или сделать ставки на бирже крови. Луна сегодня почти полная, на небе ни облачка, и мне хорошо видны проносящиеся мимо экипажи, в которых сидят сильные мира сего, а также те, кто хотел бы ими стать.
Мимолетом примечаю дамские туалеты. Платья – в набивших оскомину красном и синем цветах, на которых помешана знать, – меня не особо волнуют. А вот колье вызывают мой живой интерес, ведь именно в них кроются детали: каждое серебряное колье выполнено в форме животного, кровь которого традиционно употребляет семья. У самых богатых это олень, ястреб, медведь или кит; попадаются и другие благородные животные: орел, щелкохвост и гигантская акула. Я читала, что раньше носили колье и с вольфхайндами, но, полагаю, сейчас, пока мы с волками в мире, такие украшения надежно припрятаны в фамильных сокровищницах. Уверена, что вольфхайндам от этого гораздо спокойнее. Глазами животных служат самоцветы: чем богаче семья, тем больше или качественнее камни. Ожидаемо часто встречаются камни унылой официальной расцветки – рубины и сапфиры, но порой мелькает топаз, изумруд или приличная горстка жемчужин. Держу пари, всего один такой камешек обеспечил бы меня мидвейской кровью на добрый десяток лет.
За этим занятием проходит полсклянки, и ровное шоссе Путь Короля с покрытием из камня и бетона начинает разветвляться на узкие дорожки и тропы для верховой езды, ведущие к богатым усадьбам Первого Света. Сюда, в глубину Северо-Восточной Пади, не проникает городской шум, расположенная в низине сельская местность погружена в тишину. За полями и редкими купами деревьев виднеются особняки знати – сделать из них настолько яркую доминанту в пейзаже под силу только вампирам.
Разглядывая издалека эти дома, я вдруг вспоминаю книгу атмоса Растриллиона «Вампирские постройки сквозь века». Несколько лет назад я добрых две недели провела в библиотеке за чтением сего труда толщиной с кирпич и теперь знаю, что раньше, задолго до моего рождения, эти дома потребителей хорошей крови строили в виде замков – величественных крепостей в стиле гроссхант, который сейчас встречается только у волков, со всеми этими грандиозными арками, парящими опорами и отвратительными вассергойлями, таращащими на вас свои глаза и изрыгающими водяные потоки.
Но затем случилась Война двойников, и внезапно необходимость защиты замков отпала. Восточная граница стала казаться куда менее опасной, когда за пять самых жестоких лет известного периода истории численность волков, живущих по ту сторону от нее, уменьшилась вдвое. Замки ушли в прошлое, появились усадьбы и виллы в старомагическом стиле. Этот классический вид застройки уже использовался колдунами в некоторых выдающихся сооружениях Центральной Пади. Стремящиеся ввысь колонны, купольные крыши, абсолютная симметрия. Новый стиль послевоенной вампирской эпохи был придуман не нами, однако мы во что бы то ни стало желали его присвоить. Очень по-вампирски: никакого оригинального мышления, зато в подражании нам нет равных.
Увлеченная этими мыслями, я погружаюсь в сон под мерное покачивание кареты и просыпаюсь, только когда под колесами начинает скрипеть мелкий щебень длинной подъездной аллеи. В конце ее виднеется впечатляющее даже по высоким стандартам этой части города здание в традиционном старомагическом стиле – с портиком перед главным входом в виде четырех мощных колонн, подпирающих купольную крышу. С волнением истинного книгочея, годами проводившего больше времени в библиотеке, нежели в реальном мире, я распознаю в увенчанных волютами колоннах стиль ревеллик. Остальную часть особняка явно проектировал архитектор, вцепившийся в идею симметрии как в последний флакон крови: ряды из десятков окон, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга, тянутся по всем пяти этажам, каждое обрамлено пилястрами и сандриком, и все это под плоской крышей.
Но есть у этого дома одна изюминка, отличающая его от череды причудливых особняков, которые в пути попадались мне на глаза: алые колонны портика на фоне белоснежных стен напоминают окровавленные зубы и придают зданию слегка пугающий вид. Кроме того, первые три этажа увиты виноградными лозами и другими лианами, среди них – шипастые розы, невзирая на сезон усеянные красными цветами. Похоже, госпожа любит свой сад. Интересно, что еще она любит?
Карета подкатывает к дому и останавливается.
– Ну же, выходи! – кричит возница.
– Это главный вход, не для изморов, – откликаюсь я.
– Приказано высадить здесь. – Он смеется и растирает замерзшие щеки. – Может, тебя по ошибке приняли за леди.
Растерянная, я выбираюсь из кареты и провожаю ее глазами. Никто не вышел меня встречать, никто не смотрит в окна. Те, что обращены ко мне, темные, без света. Я пробегаю глазами по виноградной лозе: в окнах наверху света тоже нет. Никто не наблюдает за мной из-за балюстрады верхнего этажа. Вглядываюсь в портик над головой и обращаю внимание на фриз: на нем запечатлены бегущие лисицы. Кажется, я теперь знаю, какое у этой дамы кровное животное. Вообще-то, лисицу считают мидвейской кровью. Еще одно пополнение растущей коллекции странностей.
Вспомнив, что нужно постучать, смотрю на дверь. Как и положено парадному входу, дверь выглядит солидно, под стать дому. Ее обрамляют вертикальные стойки в стиле ревеллик, вторящие основной колоннаде. Дверь тоже красная – будто горло, готовое меня проглотить.
Постучать я не успеваю – дверь открывает служанка. Судя по одежде, первая горничная: платье на ней из добротного льна, не из ситца. К тому же я чувствую парфюм – легкий аромат лимона. Тот самый штрих, по которому безошибочно распознаешь главную служанку в доме.
Однако внешность… Длинные каштановые волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Лицо чистое, без макияжа. Да, тут ничего необычного. Но есть что-то в ее глазах. А руки… они тонкие, но даже сквозь платье я вижу, что они моментально обретут силу, если понадобится. Словом, она не из тех благонравных первых горничных, к которым я привыкла. Ей явно ничего не стоит сломать тебе нос. Для вампира кожа у нее практически смуглая. А вот интересно…
– Так и будешь пялиться или все-таки войдешь?
Этот акцент… есть только одно место, где так говорят. Мое любопытство берет верх над хорошими манерами.
– Ты из Последнего Света? Никогда никого не
