встречала из…
– С лету спрашивает, откуда я, а не кто, – перебивает горничная. – Любопытная, значит. Думаю, мы поладим.
Она подмигивает мне, и я расслабляюсь. А зря. Секунду спустя к моему горлу приставлен нож, в нос бьет запах лимона, в ухо журчит голос с чудовищным акцентом:
– Но займемся мы этим в подвалах.
Терзаемая страхом и любопытством, я пытаюсь угадать, что происходит, однако эти попытки долго не длятся.
Держа нож у моей спины, горничная быстро ведет меня через холл под сводчатой крышей, в котором легко могли бы разместиться пять спален для слуг; я успеваю бросить взгляд на сверкающую хрустальную люстру, а потом мы попадаем в длинный коридор. По левой его стороне расположены красивые комнаты, которые, если судить по дверям, в роскоши вполне поспорили бы с холлом. Однако мы поворачиваем вправо и останавливаемся у потертой двери из джильма, видевшей лучшие времена (да и те были не особо прекрасны).
Дверь ведет в чулан, и я задаюсь вопросом, уж не собралась ли она закончить то, что намеревалась совершить у входа. Но затем она отодвигает швабры у задней стены и с силой давит на чуть расшатавшийся камень, на который я сама ни за что не обратила бы внимания. В задней стене открывается проем, из которого вниз, в подвал, штопором уходит винтовая лестница.
Подвал ничем не напоминает этажи, расположенные выше. От коридора у подножия лестницы, холодного, с каменными стенами и факелами вместо масляных светильников, возникает ощущение, что это замок, а не дом. Не требуется большого ума, чтобы сообразить: это нижние уровни замка, на месте которого воздвигли особняк. Я следую за первой горничной, и в месте, где коридор разветвляется, мы сворачиваем влево и идем до самого конца, к обшарпанной двери из мольхи, по сравнению с которой дверь в чулан уже кажется модерновой. Она открывает дверь ржавым ключом, материализовавшимся из складок платья; за дверью ничего нет, кроме приставного столика гребневого дерева и высокого стола из краснодуба, к которому она подталкивает меня и велит сесть. На пол кто-то бросил ковер – вероятно, надеясь, что так комнатенка будет меньше напоминать карцер. Не уверена, что это помогло.
Первая горничная, уроженка Последнего Света, разглядывает меня, играя ножом. Своим изогнутым клинком он напоминает миниатюрный скимитар, в рукояти вставки из мелких драгоценных камней зеленого цвета. Никогда раньше мне не встречался подобный предмет, – это точно. Интересно, для чего он ей? Вампира так запросто ножом не прикончишь – нужна недюжинная сила и невероятно острое лезвие. Однако есть еще множество вещей, которые она может со мной сделать.
– Тебе не советовали вести себя подружелюбнее? – Я изо всех сил стараюсь придать уверенности своему дрожащему голосу. – Послушай, или скажи, что происходит, или уже бей.
Так лучше. Впрочем, легче мне не становится.
Проходит несколько секунд, и она издает громкий гогот. Никогда не слышала подобного смеха – такое впечатление, что ей только что позволили рассмеяться в последний раз в жизни. Не удивлюсь, если серые тоже ее услышали.
– Смелая девица, надо отдать должное. Думала, тебя будет колотить от ужаса, ведь ты только и торчишь в библиотеке, а тебе, оказывается, дерзости не занимать. Храбрая щелкоперка.
Я смотрю на нее, пытаясь понять, что еще за щелкоперка. Затем до меня доходит, о чем она.
– Откуда тебе известно? Об этом знает только Бет.
– Шпионов во дворце больше, чем ты думаешь, малышка Сэмми.
И тут меня осеняет. Я проклинаю себя за то, что не догадалась раньше.
– Ты – пиявица!
Она кланяется:
– Аланна, к вашим услугам.
– Но как ты узнала, что я вас ищу?
– Ты не очень-то осторожно задавала свои вопросы. На будущее советую вести себя осмотрительнее.
– Но это было всего лишь прошлой ночью! А приглашение пришло несколькими склянками позже!
– Мы умеем действовать быстро, если захотим, девочка. Быстрее ножа в темном переулке. Как бы то ни было, если хочешь получить ответы на свои вопросы, та, у кого они есть, уже близко.
Внезапно я слышу, как по каменному полу коридора стучат легкие башмачки, – держу пари, они принадлежат хозяйке дома. Дверь распахивается, и она возникает в проеме собственной персоной.
– Так! Я леди Окар, Сэм, но прошу называть меня Дафни. Я – предводительница пиявиц. Очень хорошо, что ты приехала. Не то чтобы у тебя был выбор… Прости, что держала в неведении, но таков уж характер нашей работы. Надеюсь, Аланна не слишком тебя напугала. По крайней мере, она тебя не зарезала, а это уже большее достижение, чем ты думаешь, дорогая. И полагаю, мне следует извиниться за обстановку, но, как ты, наверное, уже догадалась, мой дом – это нечто иллюзорное. Световое представление, которое разыгрывается, когда к нам приезжают гости. В остальное время он служит лишь прикрытием тому, что происходит здесь, в подвале. В общем, я уже достаточно наговорила, а у тебя, Сэм, я уверена, есть вопросы. Пожалуйста, задавай!
Она явно ждет отклика, но я еще какое-то время молча смотрю на нее. Длинные темно-каштановые волосы уложены причудливой плетенкой, завитые концы ниспадают на плечи, как это сейчас модно у аристократок. Прическу украшают приколотые тут и там мелкие белые цветки – угадывать их сорт мне недосуг. Большие миндалевидные глаза подчеркнуты тонкой подводкой, лицо продолговатое и миловидное, кожа нежная, сияющая и идеально бледная, как у благородной вампирши, употреблявшей (почти) лучшую кровь с тех самых пор, как пришла в этот мир. На ней алое платье в пол, короткие белые перчатки и тонкий, расшитый розами синий шарф, обернутый вокруг шеи плотно, а потому не скрывающий колье с подвеской в виде лисицы с глазами из крупных рубинов. Более подходящий образ для графини даже трудно себе представить. Она совсем не похожа на предводительницу шайки шантажисток из числа монетчиц и горничных. В таком виде она вполне могла где-нибудь на балу рассказывать всем присутствующим о том, как поживает в этом сезоне ее сад.
В какой-то момент мое молчание становится слишком очевидным. Я спешно подбираю слова:
– Вы… королева Пиявица? Госпожа?
Они с Аланной удивленно переглядываются.
– Да, дорогая. Я же только что представилась. Давай-ка повнимательнее: тут все происходит довольно быстро. – Она на мгновение замолкает и пробегает ладонью по платью, будто что-то ищет. – Вот что я тебе скажу, милая Сэм: даже такую талантливую особу, как ты, мы запросто бросим на произвол судьбы, если будешь засыпать на ходу, так что на вот, взбодрись.
Из складок платья она достает флакончик с кровью и протягивает мне. От ее запястья исходит резкий
