class="p1">Я шёл по улице Краснопартизанской, шурша камушками по дороге и решил набрать «нуждающихся в культуре граждан».
— Алло? — голос Виктора был громким и весёлым, словно он только что закончил рассказывать анекдот.
— Алло, Виктор, это Вадим. А приходи с компанией к почте. Точнее, к соседнему зданию, к складу. Надо его осмотреть. Помнишь, про клуб говорили?
— Помню, — голос стал серьёзнее. — Прямо сейчас?
— А чего тянуть-то?
Я сбросил вызов и подошел к складу. Классическое советское здание, крепкое, добротное, типовое, никакого намёка на уникальность.
Кирпичная кладка такая, что танком не пробьёшь, а если и пробьёшь, танк поцарапается. Центральный вход — двустворчатые ворота, которые заперты изнутри, но есть и боковой вход, ближе к почте.
Туда я и пошёл.
На двери висел замок. Старый, навесной, литой, с гордой надписью «ХТЗ». Харьковский тракторный завод в годы СССР делал вещи на века. Дужка толщиной в палец, корпус был тёмным от времени, но никаких следов ржавчины, несмотря на годы, проведённые под открытым небом.
Почему, чёрт возьми, автомобили нельзя делать из того же металла?
Ломать его было жалко, да и нечем. Ключей Павел Семенович не дал, а только устное «добро» на силовое решение проблемы.
Вокруг никого не было. Улица пуста, осенний ветер гоняет пыль.
Я скосил глаза и посмотрел на лужу у края дороги. Дождя не было несколько дней, лужа почти засохла, однако на дне оставалось ещё достаточно много мутноватой воды.
— Ну, давай так попробуем, — пробормотал я.
Я протянул руку, легко настраиваясь на собственную стихию.
Вода моментально дрогнула, повинуясь моей воле. Из лужи поднялся тонкий жгут, распался на сотню мелких капель, похожих на ртутные шарики.
Некоторую часть этих шариков я попробовал вставить в массивный навесной замок. В принципе, они действительно смогли проникнуть в него, однако… повернуть силами капель я не смог, замок слишком «заел», механизм его стал тяжёлым, неповоротливым, неподатливым.
Железо — штука трудная.
Ладно, а если так? Я продолжил управлять ими, они выстроились как рой крошечных дронов (в каком-то смысле они ими и были). Миг и они юркнули под массивную железную дверь, в щель, оставленную создателями склада.
Я прикрыл глаза, переключаясь на восприятие через воду. Это странное чувство — быть одновременно собой и сотней холодных, влажных глаз, раскатившихся по бетонному полу.
Через воду я не видел в обычном смысле этого слова, но чувствовал многое, а при таком обилии сенсоров — ещё и в объеме.
Темнота. В воздухе сухость, запах пыли и старого бетона.
Мои «разведчики» не отходили далеко от двери, чтобы не потеряться, хотя даже и так было понятно — склад был огромен и пуст.
Пространство около двери я исследовал особенно тщательно. В углу, за дверью, капли нащупали что-то металлическое. Доска, из которой торчали гвозди — примитивная вешалка. На гвозде висела старая, задубевшая от мазута спецовка. Капли приподняли спецовку, но не смогли просунуть под дверь.
Тогда я расстелил её и ощупал прямо на полу. Карманы пусты, не считая истлевших от времени семечек.
Вернулся к вешалке — гвоздям и бинго! На одном из них висела связка ключей на проволочном кольце. Если предположить, что некий завхоз запер замок и потерял ключ, это вовсе не значит, что комплект был один. Быть может, вот он — запасной комплект.
Капли облепили ключи, слились в единую массу, превращаясь в текучее щупальце. Сдёрнули связку с гвоздя. Звякнуло. Капли деловито потащили добычу к двери. В отличие от спецовки, ключи под дверь пролезли.
Через несколько секунд ключи очутились в моих руках.
Я поднял их, отряхнул от влаги, а потом позаботился о каплях, вернул их обратно в лужу, словно ничего и не было.
Ключи разного размера, но один из них, тоже с маркировкой ХТЗ визуально был похож на нужный мне.
Я вставил ключ в скважину. Хорошая новость в том, что ключ вошёл как родной. А плохая — замок упрямо не поддавался. Механизм заржавел, масло в нем давно превратилось в клей. Я надавил сильнее проворачивая так, что либо открою, либо гори оно огнём, сломаю, куплю новый.
Механизм неохотно провернулся, массивная стальная дужка неохотно вышла из пазов.
Я снял замок, повесил его на скобу, распахнул двери.
В нос ударил запах застоявшегося времени и я с наслаждением вдохнул его.
В помещении было сумрачно. Вертикальные окна, высокие и узкие, как бойницы в замке, были целы, и это здорово. Но стекла покрывал такой слой грязи, что свет пробивался сквозь них с трудом, окрашивая всё в серо-бурые тона.
Пространство впечатляло. Квадратов триста пятьдесят, не меньше. Потолки — метра четыре с половиной, теряющиеся в полумраке. Бетонные стены, когда-то белёные, сейчас были в разводах и пятнах. Два гигантских металлических стеллажа вдоль правой стены уходили под самый вверх, но были пусты.
Если бы я мечтал найти тут что-то ценное из прошлого, то меня бы ждало жестокое разочарование.
Нет, тут как говорится, всё украдено до нас. Я подобрал спецовку и повесил на гвоздь. Получается, что она и пустые стеллажи, покрытые пылью, все ТМЦ на запертом много лет складе.
На дальней стене висели два портрета в потускневших рамах. Я подсветил телефоном, ожидая увидеть Ленина и Маркса, однако, на меня оттуда смотрели Леонид Ильич Брежнев, щедро увешанный орденами, с суровым лицом и неестественно большими даже для него бровями и маршал Жуков, причём даже отсюда было видно, что у «Маршала Победы» орденов меньше.
Впрочем, оценивать людей по орденам или болезненной тяге к ним — дело неблагодарное.
— Опа-опа, вот это Европа… — раздался за спиной голос Виктора.
Глава 8
Группа
Я обернулся. Вся компания была в сборе, они стояли в дверях, переминаясь с ноги на ногу и с опаской заглядывая внутрь.
— Вадим, скажи мне, милый друг, а как связан разговор про ДК и старый склад? — подозрительно спросил Виктор.
— Сейчас объясню, — махнул рукой я. — Заходите. Если в двух словах, то Пал Семёныч дал это помещение, чтобы мы его превратили в клубешник.
Ребята зашли внутрь, оглядываясь. Их и так небольшой энтузиазм таял на глазах, разбиваясь о суровую реальность советского капитального склада, где радость не водилась.
— Тут же всё хе́рово грязное и пыльное, — брезгливо сморщила нос Марина, проводя пальцем по стене и тут же отряхивая его. — Как в склепе.
— Ну, а то? — легко согласился я. — Как и всегда в
