Колдухин была пустой. Я ехал, наслаждаясь тишиной и мягким гудением японского мотора.
За километр до поворота к Кирпичному заводу я выключил фары. Моего зрения было достаточно, чтобы видеть полосу дороги, скорость я сбросил.
«Буханка» свернула с асфальта и, мягко шурша шинами по гравию, покатила по дамбе, свернула в сторону завода.
Если я так часто буду сюда ездить, то и дорогу накатаю.
Вскоре впереди показался тёмный силуэт кирпичной каланчи, напоминавшей в спустившейся темноте средневековую замковую башню.
Я сбросил скорость и остановился у её подножия. Заглушил мотор, запер машину, взял один из пакетов с продуктами и вышел в ночь.
Путь в убежище Котлярова был не для слабонервных. Сначала спуск в канализационный люк, спрятанный среди зарослей сорняка. По ржавым скобам вниз, в сырую темноту старого коллектора. Проход по узкому тоннелю, где вода хлюпала под ногами и, наконец, подъём по винтовой лестнице внутри самой трубы башни, на верхние технические ярусы.
Котляров сидел там, в своём добровольном заточении, как граф Дракула в своём замке, только, конечно, не такой влиятельный и известный.
Котляров был крепким мужчиной. Жилистый, с волевым лицом, которое словно вытесали из гранита грубым зубилом. Массивный подбородок с ямочкой, крупный прямой нос, широкие брови. Ему был уже полтинник, но выглядел он на все сто (в смысле мощи, а не возраста). Человек старой закалки, которого сломать можно, а согнуть — нет.
Сейчас он сидел на кровати, глядя в никуда. Бледный, осунувшийся на скудном питании и отсутствии физических нагрузок, но взгляд серо-карих глаз был прямым и жёстким.
Я поставил пакет на импровизированный стол из катушки для кабеля.
— Привет, Виктор Сергеевич. Доставка еды.
Котляров посмотрел на меня. В его взгляде читалась смесь недоверия, благодарности и, внезапно, обиды.
— Ты, почтальон? — прохрипел он, — Хотя, кого я ещё могу тут ждать? Хочешь меня задобрить?
— Ничего подобного, — я начал выкладывать продукты. — Я просто привез Вам еду. В прошлый раз видел, что у Вас шаром покати, одни дошираки остались. А на лапше долго не протянешь, желудок испортишь.
Он протянул руку и взял батон колбасы, взвесил его на ладони.
— Оно, конечно, — сказал он. — Спасибо, почтальон. Но я всё равно помню, что ты забрал у меня завод. Воспользовался моей слабостью, состоянием, ситуацией.
— Я ничем не пользовался, — возразил я спокойно. — Я предложил Вам сделку. Это была хорошая сделка, ею и остаётся. Вы сохранили жизнь и свободу. Вы отследили новости по Шарпею?
Котляров отложил колбасу:
— Я только понял с твоих слов, что я его тогда не убил.
— Нет. На нём был бронежилет скрытого ношения.
— Так вот, нет по нему никаких новостей, — он нахмурился. — Я мониторю местные сайты с телефона. Было очень странное сообщение на сайте ЗакСобрания, что кандидат в депутаты Морковский снят с выборов в связи с… болезнью. И всё.
— Не с болезнью, а с уголовным делом, — поправил я. — Да, в наших новостях тишина. Но он чистосердечно признался. В убийстве Татьяны и двух других убийствах. А также в отмывании криминальных денег.
Я достал свой телефон, открыл закладку с иноязычным сайтом и показал ему.
— Посмотрите на кипрских новостных пабликах. Вот, переводчик включите. Там есть информация, что его имущество на Кипре арестовано по требованию российской прокуратуры и МИД. Счета заморожены. В отличие от наших СМИ, которые ничего не замечают, либо же умышленно молчат, чтобы не раздувать скандал перед выборами, те пишут, как есть.
Котляров впился глазами в экран.
— Ты хочешь сказать, что его прижучило ФСБ? — спросил он, поднимая на меня взгляд.
— Арестовало. И пока он будет сливать своих подельников, а там, поверьте, ниточки ведут высоко, его будут охранять. А потом всё равно посадят. Надолго.
— Где до него доберутся убийцы уголовного мира, — закончил мысль Котляров. — Допустим. Но радости от мести я не испытываю, почтальон. Странно, да? Я жил этой местью четверть века, особенно ярко последние полгода, а теперь… пустота.
— Месть — это не такая штука, от которой бывает радостно, — философски заметил я. — Это как выпить яд в надежде, что умрёт твой враг. В любом случае, сделка была честной. Ваша мотивация, если не считать желания наделать дырок в одном бандите, была в восстановлении завода, помните?
— Ну да, — он криво усмехнулся. — Ты что-то такое болтал, что оживишь его. А я, дурак, тогда поверил.
Глава 9
Принцесса в башне
— Не дурак. Дурак Вы сейчас, Виктор Сергеевич, когда сидите себе в башне, как долбанная принцесса Рапунцель, и ждёте или дракона, или принца. А Вы, на секунду, здоровый крепкий мужчина в самом соку. Вы ещё можете принести пользу миру, причём именно там, где хотели. Вы хотели работающего на полную мощь завода? Я назначаю Вас директором обратно.
Котляров прищурился:
— Чего?
— Я назначаю Вас директором. И прошу проследить за тем, чтобы Вы контролировали инвестора.
— Какого ещё инвестора? — он недоверчиво сощурился. — Ты фантазируешь сейчас? Или нашёл местные грибы и не все они были съестные?
— Нет. Я нашёл нужных людей. Диверсифицированный холдинг, московский. Они равномерно распределяют вклады и запускают производственные процессы в разных регионах. Не хайп, не пирамида. Реальный сектор экономики, Вы про них не слышали, потому что они не любят шумиху. Они не пытаются заработать быстрых денег, а наоборот, любят работать вдолгую и без лишней огласки.
— Да ну? И ты просто позвонил по телефону горячей линии и всё?
— Ну… не всё так просто, конечно. Скажем так, у меня приятель есть… — я начал импровизировать, прикрывая истину полуправдой. — Мы служили вместе. У него дед в финнадзоре работает, связи есть. Достаточные, чтобы люди посмотрели перспективы. В общем, сегодня был представитель их конторы, всё посмотрел и пощупал. Они готовы всё запустить. Они жмоты, конечно, и новые здания строить с нуля не готовы, но оборудование завезут новое, карьер глиняный расконсервируют. В общем, будет завод.
Котляров смотрел на меня, как на фокусника, который достал кролика из шляпы, но кролик обернулся удавом и цапнул самого фокусника.
— Вот когда ты говоришь, что капиталисты жадные, тут я тебе верю. Как ты такое провернул, почтальон?
— Ещё не провернул, это только первый шаг. Результатом будет работающий завод, а пока только начало долгого пути.
—
