и на кухню, и в зал, именно в зале стояли два стола, образующие кухонную поверхность. Ну и что самое главное, в зале была единственная в хозяйстве раковина с проточной водой. То есть, фактически Стёпка готовил в зале, там же и ел, пока смотрел телевизор. Его телевизор, кстати, отказался включаться, так что покупка нового — следующий шаг по обустройству дома.
Картон я сложил, как и пенопластовые элементы, стянул скотчем и вынес на крыльцо.
Я снял последние полоски защитного скотча с внутренних перегородок, включил его и насладился мягким приветливым светом. Теперь я собирался посидеть пару минут, выдохнуть перед тем, как готовить себе ужин, но в дверь постучали.
Уверенно так, по-хозяйски.
Матерясь, в этот раз не особенно тихо, я пошёл открывать.
На пороге стоял дядя Толя, мой сосед. В телогрейке поверх растянутой майке-алкоголичке, трениках с вытянутыми коленями и с сияющим лицом человека, который пришёл не просто так, а с социальной миссией.
— А я как знал, что надо в гости зайти и покупку обмыть! — провозгласил он, указывая на картон от новой покупки, после чего не дожидаясь приглашения, переступил через порог и очень скоро оказался около холодильника. — Чуйка у меня, Вадим, на такие дела. Сам бы ты с такой задачей не справился. Тут нужен опытный наставник, духовный лидер!
Я усмехнулся, вытирая пот со лба:
— Как тащить — так никого, все спят или умерли. А как выпить — так Вы тут как тут, дядя Толя. Прямо телепатия!
— Обижаешь, начальник! — дядя Толя картинно прижал руку к сердцу. — Я просто не хотел под ногами путаться, мешать производственному процессу. Грузчик — он кто? Он сила и управляющий фактор. А я — культура! Ладно, чем сегодня угощаешь?
Он подошёл к холодильнику, поцокал языком, открыл дверцу, заглянул в пустую, пахнущую пластиком утробу.
— Хорош, чертяка. Вместительный. Сюда можно пол-кабана запихать, и ещё место под пиво останется. Тебе, Вадим, ещё надо телевизор хороший, импортный. Мебель новую, особенно кровать, на той, что у тебя, только йогой заниматься, она жёсткая как жизнь. И в принципе — живи и радуйся. Дом — полная чаша.
Глава 10
Пино Нуар из Мысхако
— Что бы я делал без твоих советов, Дядя Толя. Если ты такой умный, скажи, — вздохнул я, оглядывая свои скромные хоромы. — Где мне всё это ставить? Кухня, полторы комнаты и всё! Если кровать нормальную поставить, придётся по потолку ходить.
Я помыл руки и начал готовить. Хорошо, что дядя Толя нарисовался не к готовому ужину, когда бы я приготовил на «одного».
Залил воду, достал фарш.
— Э-э-э, молодежь, — протянул сосед наставительно. — Мыслите вы плоско, в двух измерениях. Старую рухлядь — в подвал. Или на дрова. У тебя подвал площадью с весь дом, если не больше. Фундамент-то тут капитальный. У тебя там даже нижняя печь есть.
Я замер с пакетом макарон в руке:
— Какая еще нахрен нижняя печь? Не слышал про такую.
Дядя Толя хитро сощурился:
— А вот чтобы понять столь сложную архитектурную задумку и тайны колдухинского двора, мне нужен катализатор. Для речевого аппарата допинг. Водочка или, на худой конец, коньячок. Как раз в твой новый холодильник положить, чтобы запотел.
Я хмыкнул. Да кто бы сомневался?
— Водки нет. Коньяка тоже. Есть вино. «Пино Нуар» из «Мысхако». Бутылка. Будешь, дядя Толя? Или слишком аристократично для нас, деревенских?
— Эх, — махнул он рукой, изображая жертвенность. — Свяжешься с тобой — научишься пить всякую гадость кислую. Ладно, давай своё «Пино». Кто-то же должен спасать продукт от поломки.
Я достал бутылку, штопор. Хлопок пробки прозвучал как выстрел стартового пистолета. Разлил тёмную, рубиновую жидкость по бокалам, у меня уже были винные. Себе немного, ему две трети бокала.
Дядя Толя расселся на диване, поёрзал, устраиваясь поудобнее, поднял бокал на свет, прищурился:
— Ну! За обнову! Чтоб морозил как зверь, но чтоб сердце у хозяина не замерзало!
Мы чокнулись.
Дядя Толя попытался выпить залпом, как стопку, но не смог, остановился и в смущении поставил бокал на журнальный столик, крякнул, занюхал рукавом (хотя вино было отличным, с нотками вишни и шоколада) и посмотрел на него с удивлением. Вероятно, мысхакское «Пино Нуар» он пробовал впервые.
— Так что там за печка у меня? — напомнил я, ставя воду на огонь. — Я в подвале ещё до конца хлам не разобрал, но там в целом не мусорно, чисто, ну может быть, паутина по углам.
— Ты, когда его разберёшь, этот хлам, — начал рассказывать дядя Толя, понизив голос, словно открывал государственную тайну, — не удивляйся. У тебя в подвале Сергей Митрофаныч… Ну, хотя, как у тебя… Этот дом был отведён местному газовщику, ещё в годы Брежнева, Сергею Митрофановичу. Человек был — золотые руки, но с придурью. Рационализатор был и человек с фантазией.
Дядя Толя помолчал, вроде как ожидая эффекта от вина, затем продолжил:
— А ещё он в свободное время печи людям клал. Задорого. Мастер был от бога. И вот он сделал здесь не только ту печь-голландку, которую ты видишь в комнате и не пользуешься, потому что тебе лень дрова колоть.
Я оглянулся на печь. Ну да, печь у меня была, как и у большинства колдухинцев, но пользовался я обычной газовой плитой.
— У меня есть газ, — вставил я. — Мне всё оформили, я теперь официально платить буду. Зачем мне печь? Нажал кнопку — тепло.
— А ты послушай, не перебивай старших! — осадил меня сосед. — Газ — он сегодня есть, завтра нет. Трубу перекрыли, давление упало, вентиль замёрз. А печь — это автономия! Митрофанович всё посчитал и сделал ещё одну печь в подвале. Она там стоит, Стёпка её не трогал. Если её растопить… Только сначала надо трубу почистить, а то сажа, она, знаешь ли, взрывается иногда.
Дядя Толя сделал страшные глаза, но затем продолжил без излишнего пафоса:
— Так вот, если растопить, то печь греет подвал. Создаёт там, так сказать, тепловую подушку. А оттуда теплом прогревает весь дом, через полы, через специальные каналы в стенах. При этом у нижней печи Митрофанович сделал очень толстые стенки, кирпич особый, огнеупорный. Она долго прогревается, сутки топить надо, но зато потом неделю остывает. Теплоаккумулятор! Он у нас рационализатор был, понимаешь. Экономил и изобретал, даже заявку на
