обнадежил Оскар. Подумал немного и добавил: — Ну, могут птичку поймать раз в год… Или рыбку. Если я не ошибаюсь.
Другими словами — эти милые тварюшки всеядны.
— А еще они плюются лавой и стреляют горячими иголками из воротника! — вспомнила прочитанное я. — Не говоря уже про магию. Это же не простой зверь, а магический!
Но стайх и правда не предпринимал попыток нападения. Похоже, от страха я не поняла очевидного: будь он агрессивно настроен, атаковал бы сразу, как только выбрался из каменных оков.
— Кажется, вы ему понравились, — в голосе Оскара слышалось удивление.
Немного успокоившись, я неуверенно шагнула вперед и протянула руку. Волшебный зверь будто только этого и ждал! Подался навстречу и ткнулся мордочкой в мою ладонь. Поток теплой энергии промчался по коже от этого прикосновения. Тяжесть переживаний тут же отпустила сердце, уступая место спокойствию.
— Надо же… — пробормотала я.
Губы дрогнули в улыбке. Переместив пальцы, провела по гладким теплым чешуйкам на шее стайха и поразилась, с какой легкостью он мне это позволил.
Глава 13
Чудо-крокодила пришлось взять с собой.
Выбора он нам не предоставил. Да и не хотелось оставлять животинку в этой холодной пещере, где бедолага провел последние сто лет в виде каменной статуи.
Перед тем, как уйти, я еще постояла на берегу волшебного озера, раздумывая, стоит ли прикасаться к воде. Она манила меня, голубоватый свет притягивал все ближе, но страх неизвестности отрезвлял и не позволял поддаться этой магии.
Я решила подумать, сто раз взвесить, а потом вернуться сюда и проверить.
Все же слишком много переменных нужно было учесть, собрать воедино.
На обратном пути мы молчали. Стайх семенил за мной хвостиком, а Оскар шел на несколько метров впереди, периодически оглядываясь.
Мне же пришлось много о чем подумать.
Почему стайх был каменным? Как так вышло, что мое прикосновение расколдовало его?
Почему источник усилился с моим появлением в поместье? Связано ли это с тем, что я видела во сне?
Кусочки мозаики складывались в цельную картину, но выходила она слишком неправдоподобная. Будто история из книги легенд.
Допустим, в позапрошлой жизни я — вернее, моя душа — была драконицей. Она должна была отложить яйца и летела для этой цели на священный остров. Только там могли будущие драконята вдоволь напитаться силой и магией, дабы стать истинными наследниками своего отца — вожака драконов. Драконице пришлось пожертвовать ради этого долгими месяцами жизни в теле зверя. Обернуться в человека она не могла, пока дети не смогут сделать того же.
Но случилось ужасное — взорвались межмировые порталы.
Прямо в тот момент, когда драконица подлетала к священному острову.
Ее и кусок скалы затянуло в водоворот, чтобы выбросить в другом, чужом и не готовом к принятию таких гостей, мире.
Если по историческим летописям известно, что драконы упали у берегов другого материка, то о падении посреди Норридана ничего написано не было. Может потому, что в те века на территории нынешнего королевства находились одни лишь леса, да горы?..
Обломок скалы протаранил одну из них, оставив кратер, в который и рухнула следом драконица. Ее засыпало в образовавшейся пещере и выбраться она так и не смогла.
Может, ей пришлось отложить яйца прямо там?
Вернее, здесь…
А что, если из-за всего случившегося зародыши в яйцах оказались мертвы? Драконица накрыла их собой, отдав всю магию, что у нее была. Но это ничего уже не исправило. Энергия и сила иномирного существа впиталась в скорлупу, а мое прошлое воплощение уснуло навеки, обратившись в камень.
Возможно, стайх очутился здесь тем же путем. Он жил на том острове и попал в этот мир с обломком скалы. Из-за всплеска магии древний зверь окаменел заживо.
Тогда понятно, почему именно мое прикосновение его расколдовало. У той драконицы и меня — одна душа, а значит, и магия.
Но куда же делись те яйца? Почему Никос нашел только одно?
Разве что…
Прошло столько лет, точно и не сосчитать. Со временем окаменелое тело драконицы треснуло и начало разрушаться. Магия, заключенная в яйцах, принялась просачиваться наружу. Именно тогда земля поместья стала особенной — все артефакты на ней начали работать без подзарядки.
Ведь так было далеко не всегда!
Если верно помню, началось это, когда поместьем владел мой прадед.
Камень осып а лся — преграда рушилась. Силы становилось больше. Потом разрушение коснулось и скорлупы. Энергия изливалась из драконьих яиц, образуя волшебное озеро. И лишь одно из них оставалось целым — просто потому, что было самым крепким или же наиболее защищенным жертвенностью несбывшейся матери.
Когда все элементы мозаики встали на свои места, я тоже остановилась. Мы уже вышли к центральной дороге селенья, что вела к особняку. Оскар продолжал идти, не замечая моей заминки.
А во мне словно столкнулись две вселенные.
Две жизни одной души, совершившей длинную петлю и вернувшейся туда, где все закончилось когда-то очень печально.
Порыв ветра остудил кожу. Подняв руку к лицу, провела пальцами по щеке и поняла, что плачу. Колени вдруг подогнулись, я осела на землю. Меня накрыла чужая тоска, незнакомое горе.
Непрожитое, неоплаканное.
И я дала волю этим эмоциям, изливая все, что не смогла в своей звериной ипостаси сотни лет назад.
Холод осенней ночи отступил, ушел куда-то за спину. Сквозь пелену слез я увидела, как древний стайх уселся рядом и уложил шипастую голову мне на колени. Его золотые глаза светились печалью, будто он тоже все понимал.
Оскар вернулся и помог мне встать с холодной земли. Он недоумевал, почему я так горько плачу. Но ничего спрашивать не стал, просто обнял, по-отечески погладил по голове и сказал, что все прошло, пройдет и это. Такой простой жест, банальные слова, а мне действительно стало чуточку легче.
Доведя меня до особняка, Оскар отправился домой.
Едва очутившись на веранде, стайх привстал на задние лапы, понюхал воздух и вдруг запрыгнул на стол! Разорил вазу с фруктами, выкатив из нее яблоки, уселся прямо на столешницу и принялся смачно ими хрустеть. У меня не было сил и каких-либо эмоций, чтобы среагировать на это. Я просто оставила зверька здесь, а сама отправилась в спальню. Проигнорировала ванную, даже не разделась. Скинула лишь пальто да ботинки, оставив их лежать на ступенях лестницы.
Добралась до постели, рухнула на нее и завернулась в покрывало, как в кокон. Сон одолел практически мгновенно.
Утром на жалость к себе не оказалось времени. Подскочив с кровати сильно позже запланированного, я промчала путь
