определённым образом, делать какие-то выводы нет смысла. Вообще, что такое естество или, если хотите, душа? Переданный набор генов от обоих родителей сплетается в нечто единое и образует нового человека. Однако они не предопределяют поведение того, когда он достигнет половозрелого возраста, и отсюда возникал вопрос: как это удалось сделать создателю технологии принтеров?
Все люди, которых мне пришлось убить, выглядели достаточно реально. Чёрт, да та же самая Седьмая ощущалась, как настоящая женщина, причём без каких-то изъянов. Может, в этом и есть ответ? Большинство на моём пути бросались в ту или иную степь крайности характеров. Слишком застенчивая и гиковатая Элли, вызывающая и бойкая, с идеальной фигурой Седьмая. Трев, который предпочитал уединение в виртуальном пространстве и всячески сторонился реального мира. Единственный кто выделялся на их фоне — это Приблуда. Однако, если присмотреться, то поначалу он показался мне обычной серой посредственностью, но со временем он стал раскрывать в себе довольно опасные черты характера. Так что, думаю, с ним ещё придётся многое узнать.
Все они, пускай и не полностью, в основном подходили под ту или иную классификацию архетипа человека. Милая стесняшка, бойкая и энергичная красотка, задумчивый задрот и быковатый, пробивной хулиган. Тогда кто я? Каким бы архетипом меня смогли охарактеризовать другие? Первое, что приходило на ум, — это кровожадный ублюдок. Удивительно, но эта мысль не особо пугала, ведь, как лидеру ватаги, мне пришлось принять на себя эту личину и выстроить подходящую репутацию, в противном случае, наша история закончилась бы намного раньше.
Вот оно! Все спутники в жизни являлись точной копией описаний своих матричных импринтов, пускай и с маленькими погрешностями. Но у меня всё сложилось иначе. Мало того, что в принтере отсутствовал мой изначальный МИ, лишь жалкая пародия Смертника, так ещё и не было понятно, как к этому относиться. Вот если бы нашлась изначальная версия моего естества, где всё чётко расписано, то, может, и стало бы проще принять себя таковым, какой я есть. По крайней мере, существовало бы объяснение, почему делаю то, что делаю, и куда вообще иду.
Вместо этого от количества вопросов без ответов у меня кружилась голова. Получается, что без матричного импринта меня невозможно напечатать, и, судя по всему, моё рождение отличалось от других. Но как? Может, бесплодие ограничивалось лишь Вторым и Третьим рубежом? Вдруг на Первом бегают счастливые детишки, а в Городе вообще сверкает радуга и бродят единороги.
Я едва сдержал зародившийся в горле смешок и взял с небольшого столика купе недопитую бутылку воды. Курица на вкус оказалась как курица, пускай, уже и остывшая. Впервые за всё время был полностью был уверен в том, что закинул в пасть не какого-нибудь бедолагу. От этого она показалась ещё вкуснее, и захотелось добавки. Я пошлёпал ладонью по столику в поисках еды и заметил, что съел последний кусок, а значит, стоит отправиться на охоту.
Мысленно закрыл интерфейс, сел на твёрдой поверхности кровати и выдохнул. За окном всё тот же пейзаж мёртвой земли и алое зарево солнца. За три дня пути громадный Кокон не приблизился ни на метр, и у меня начинало зарождаться подозрение, будто несменяемый силуэт на горизонте — это обычная ширма.
Я отбросил пустые мысли в сторону и, потянув за ручку, вышел из купе. Хотел бы сказать, что вокруг царила тишина, но в соседнем помещении Седьмая вела яростный спор с Элли и Тревом. После целого часа постоянных вопросов я не выдержал и ушёл в соседнее купе, но закончившийся провиант заставил вернуться. Подошёл к раздвижной двери, заглянул в щёлку и открыл.
— Ну а я тебе о чём говорю! Всё это очень попахивает теорией заговора!
Элли повернулась, приветливо помахала рукой и вернулась к обсуждению:
— А чему ты удивляешься? Ты ведь только давно знала, что люди на рубежах появляются из принтеров. Сама должна помнить, как вышла слепой и беспомощной вместе с родителями.
Седьмая сделала глоток воды, и, сидя на кровати, скрестив ноги, запротестовала:
— Одно дело помнить и знать, а другое — понимать, что существует общая система зарегистрированных матричных импринтов!
Чёрт, кажется, зря я им рассказал, что подключился с помощью Нейролинка к серверу. Хорошо, что хоть не стал говорить о том, что в каждом профиле прописаны их характер и будущее поведение. Думаю, от такой информации у них бы голова пошла кругом. Седьмая наконец заметила моё появление и, похлопав ладонью рядом с собой, предложила сесть.
— Осталось что пожрать? — спросил я, рыская в пакете на столе.
— Почти всё съели, — раздался голосок Элли. — Да и пора бы уже, третий день пошёл.
— Курица ещё вчера пованивала, поэтому я не стала есть, её, кстати, что, выбросили?
Я похлопал себя по животу и достал из пакета корку хлеба. Конечно, не мясо, но желудок вошёл во вкус после месяца питательной пасты. Затем устроился рядом с Седьмой напротив Элли и Трева и, закрыв глаза, принялся медленно жевать.
— Мало нам одного лихорадочного, что ли? — раздался справа голос девушки. — Тоже хочешь слечь на пару дней с температурой и отравлением?
Я открыл глаза и спросил:
— Как он?
— Не очень, — покачала головой Элли. — Абстиненция довольно серьёзная. Не знаю, что он принимал и что входит в состав, но вещь забористая, и его буквально ломает. За ним присматривают женщины из ватаги Ваныча, но, думаю, тебе стоит его навестить. Проведать, вы всё же старые друзья.
Трев нахмурился и сделал глоток воды.
— Думаю, Приблуде в таком состоянии лучше не видеться со Смертником, мало ли что, от греха подальше.
— Что бы он ему ни говорил, сказано это явно было под влиянием наркотика, не думаю, что Приблуда действительно ненавидит его. С чего бы?
— Ага, поэтому сейчас, когда у него каждая мышца в огне, а из задницы потоком хлещут внутренности, поговорить по душам самое время, — затем Трев посмотрел на меня и добавил. — Ты, кстати, в курсе откуда у него эта пыль? Оказывается, всё это время Приблуда не занимался своим делом, а скупал товар у главного барыги и толкал среди своих шестёрок. Бизнесмен, сука.
Я молча выслушал Трева и ещё раз откусил хлебной корочки. Окружающие ждали моего ответа, хотя даже нет, не так, они ждали моей реакции, но мне нечего было сказать. Парень сделал выбор, когда прикоснулся к этой отраве, и теперь пожинает плоды своего поступка. Говорить с ним
