кустам. Оставшиеся скучковались, и их плечи тревожно напряглись. Избранница же Бьющего в Грудь продолжала свою работу, даже когда на ее испачканные в земле руки легла массивная тень. Либо девушка была совсем глупа и ни разу не потрудилась прислушаться к историям с кукурузных полей, либо… либо у нее были какие-то причины не опасаться мужчин…
Жигалан стоял над ней, как истукан, не зная, с чего начать. Макхака толкнул его в бок, подначивая.
— Ты, — скрипнул неуверенным голосом воин. — Как тебя звать?
Ее спина застыла, и она удивленно покосилась на него через плечо. Замечающий Красоту толкнул в бок товарища ощутимее.
— Что ты несешь? — прошипел он ему вполголоса. — Сдалось тебе ее имя… Делай, как я говорил!..
Остальные женщины скрылись в зарослях — очевидно, их не волновала судьба приятельницы или та им была уж слишком чужой, чтобы рисковать ради нее собственной шкурой. Оставшаяся одна, она развернулась к мужчинам и выпрямилась в полный рост. Ее груди упрямо встопорщили робу, приковав к себе внимание налитых глазок Замечающего Красоту. Но Жигалан смотрел на ее лицо. Худое, уставшее, но не утратившее некой внутренней силы, живости и столь непривычной в этих полях дерзости. Ее большие глаза насмешливо сузились.
— Демона. А тебя?
Жигалан смутился. Он уже жалел, что выбрал именно ее. Он не сможет заглянуть в ее смеющиеся глаза и повторить все то, чему его учил друг. Но друг стоял рядом, и его жестокое лицо напомнило, что произойдет с его Мальвой и их сыном, если не совершить глупость, которой так любит кичиться между собой воинское братство.
— Обращайся ко мне — мой герой. Я лично позволю тебе унести с собой целую корзину спелых початков. От тебя лишь требуется со мной возлечь, да поскорее…
Демона с сомнением улыбнулась. Ее улыбка была широкой, а ее углы — острыми, с загибающимися вверх складочками.
— Возлечь, да еще и поскорее, — повторила она. — Боишься что ли передумать?
— Ничего я не боюсь.
— Еще бы, мой храбрый герой… Целую корзину, говоришь? А по-моему, легкий голод мне к лицу, что скажешь? Иначе почему ты выбрал именно меня?
— Не хочешь кукурузы, тогда раздобуду для тебя чуни из кожи. Или даже пару кирпичей, — расщедрился Жигалан.
Женщина покачала головой.
— Благодарю тебя, герой. Но я привыкла обходиться малым, — сказала она и снова склонилась к земле, возвращаясь к работе.
Жигалан переглянулся с Макхакой и дернулся было уйти, но воин перехватил его плечо.
— Дави ее уже!..
Бьющий в Грудь заставил себя прочистить горло.
— Раз ты не хочешь по-хорошему, Демона, я буду по-плохому… На карьер тебя не отправить, женщин туда не берут, но воду носить ты вполне сумеешь… Сразу после работы на полях, по ночам… Одну луну… Как тебе такое?
Демона задумалась.
— Звучит неплохо, — проговорила она. — Хоть от своего мужчины отдохну. Сил нет по вечерам смотреть на его унылую физиономию…
— Ну, тогда, надо думать, карьер его развеселит, — повысил голос Жигалан. — Отправлю его туда на одну зиму… Все хозяйство ляжет на твои хрупкие плечи. Ты этого хочешь?
— Отправь его лучше на две зимы, а то сбросить ему лишков не помешало бы…
Жигалан растерялся. Эта женщина явно ощущала, что он сам не верит, что исполнит то, чем ее стращает. И она явно издевалась над ним, якобы находя для себя пользу в его угрозах.
— А кто твой мужчина?
— Гончар.
— Глину, значит, любит? — встрял Макхака. — Тогда на карьере ему точно понравится, среди одних мужчин-то, ха-ха…
Демона даже не удостоила его взглядом. Ее изучающие глаза не отрывались от лица Жигалана. Замечающий Красоту лениво осмотрелся по сторонам и, никого не увидев, шагнул к ней.
— Такие, как эта, — он резко взял ее за шею и склонил к земле, — будут говорить с тобой, пока ты не забудешь, что хотел… Пока ты не умрешь, и черви тебя не изъедят, пока не останутся только одни высохшие кости… Не надо разговаривать с ними…
Макхака грубо уткнул ее щекой в землю, а второй рукой сердито задрал ей треснувшую робу до самой поясницы, обнажив белые полушария ягодиц. Демона пыталась воспротивиться, изворачивая ноги, но воин легко обездвиживал ее давлением одной ладони, вторая уже судорожно забралась себе под подол юбки, что-то нашаривая.
— Смотри, как надо, — прохрипел раскрасневшийся Макхака, но его друг увидел достаточно.
Кулак прилетел прямо в середину широкой, отечной морды. Плечо Жигалана чуть не вывернуло от сильного удара, кровь щедро плеснула под его пальцами во все стороны. Макхака с воем завалился на спину, держась мокрыми от крови ладонями за свернутый нос. Женщина вскочила и дала деру вдоль поля, крича о помощи.
Издав еще пару диких воплей, Замечающий Красоту отбросил руки от лица, раскачался и взвился на ноги. Маленькие глазки безумно пылали на красном и необъятном лице.
Жигалан увернулся от первого выпада, но от второго не смог. Его согнуло, и тут же Макхака навалился на него всем весом. Удары градом посыпались на голову, Жигалан еле успевал подставлять локти и закрывать свое лицо, горло. Разбив кулак об остро выставленный локоть, Макхака взревел и уперся руками в шею друга. Глаза Жигалана полезли из орбит.
Окровавленная морда закрывала собой полнеба и жутко скалила зубы. В черных глазках не было никакого смысла, только первобытная ярость. Изображение начинало плыть. Из последних сил Жигалан схватил свободной рукой себя за наплечник и, оторвав, воткнул его клиновидным краем в щеку противнику.
Макхака всхлипнул, схватившись за глаз, и кашляющий Жигалан сумел сбросить его с себя. Позади них раздались выкрики других подоспевших братьев. С ними стояла запыхавшаяся Демона.
— Вы что, убить друг друга хотите? — прогремел Сагул, растаскивая друзей в стороны. — Это я всегда могу устроить!.. Завтра на тренировке выставлю вас посреди поля, да шкуру сдеру заживо, вот тогда и полюбуетесь на себя и поймете, что вы, дурачье, все из одной грязи… Тьфу на вас…
Мальва не стала допытывать своего мужчину дальше, когда тот объяснил свою рассеченную бровь и разбитую губу неудачной попыткой оседлать лошадь на манеже. Голова гудела, но мысли были ясны. Он нетерпеливо глядел на краешек Скального Дворца и ждал, когда оттуда покажется полуночный месяц.
Он отыскал ее по следам чужих слухов и сплетен. Он долго всматривался в ее покосившийся хоган, он знал, что она отыщет повод перед сном выглянуть в проем. Так и произошло. Демона показалась из проема, ее глаза лихорадочно бегали по окрестностям, пока не наткнулись на него. Складочки на углах ее губ загнулись вверх.
Жигалан стоял в тени останца у
