воды. Один из них вылупился на ношу Жигалана.
— Вот где телега!.. А мы ее хватились, уже не знаем где искать, — визгливо пожаловался снабженец. Скособоченный и одутловатый, будто сам перепил воды, которую распределяет. — Помер что ли?.. От чего?
— Работенка у вас опасная, — уклончиво буркнул Бьющий в Грудь. — Семья у него есть?
Снабженец присмотрелся к телу и пожал плечами. Жигалан толкнул телегу дальше.
— Дай мне одного парня с собой, он прикатит телегу обратно…
Тот насупился, но спорить не смел. Жестом распорядился какому-то мальчишке следовать за воином.
Выйдя за ворота в простор Кровоточащего Каньона, Жигалан круто повернул к низине — колеса завращались быстрее. Соплеменники здесь встречались редко — мало у кого находились дела возле Прощающих Холмов. Но на самом уступе ковырялись в земле мальчуганы. Услышав скрип телеги, они разбежались и попрятались за сыпучими валунами и жухлыми кустами.
Не обращая на них внимания, Жигалан подкатил телегу к самому краю уступа и окинул неспешным взором широкую впадину — в ней не было ничего примечательного, кроме дюжины холмов с человеческий рост. И если внимательно присмотреться к этим холмам, то можно было заметить, как они шевелятся. Огромные и бесчисленные муравьи, к счастью, своей низины не покидали. Да и зачем, когда еда приходит к ним сама.
Жигалан пнул колышек, к которому крепились грубые звенья длинных цепей, что завершались оковами. Парочка была свободна. Другие были заняты — цепи протянулись к самым холмам, а в них были закованы шевелящиеся, человекоподобные кучи.
Друг моего Ачуды где-то среди них. А ведь могло быть и наоборот, — мрачно подумал Жигалан, глядя, как насекомые кишат и толкаются на полуобглоданных телах. Взвалив на плечо мертвого водоноса, а в другую руку взяв свободные оковы, он начал осторожно спускаться к холмам. Быстрые и безжалостные муравьи мгновенно взбегали по ступням и сразу неслись под юбку. Вблизи Прощающие Холмы будто очень тихо и непрестанно шелестели, вызывая дурноту.
Воин аккуратно положил мертвеца на копошащуюся землю и замкнул на его посиневших ногах браслеты. Если этого не сделать, то тело уволокут. А ходить его здесь и искать — недолго и самому пропасть. А так только кости обглодают — если повезет, суставы не расщепят, и скелет останется невредимым. Позже резчики по кости обратят его в предметы хозяйственного обихода. Матаньян-Юло в экстатическом припадке перед лицом скорбящей толпы называл это перерождением, но сам Жигалан про себя называл это изуверством.
Покончив с делом, он запрыгнул обратно на уступ, потеребил подолы своей юбки и стянул с ног мокасины, чтобы как следует потрясти — несколько тварей вылетели на землю. Юный водонос с ужасом смотрел на закованные тела среди холмов, не в силах отвести взгляд. Жигалан взял его за подбородок и повернул к себе.
— Если не хочешь оказаться там же, держись подальше — слышишь, — подальше от всех мужей, что облачены в железо…
— Подальше? Но как же тогда быть, если на нас… Вы же защищаете нас, — пролепетал парень.
— Защищаем, — прорычал Жигалан. — Но только не от самих себя…
Он толкнул водоноса к телеге.
— Беги назад… И никогда не спотыкайся.
Глава 4
Букет из кукурузного початка. Часть 2
В отличие от воняющих нечистотами вигвамов в каньоне, каждый кирпичный дом на Площади Предков был окаймлен узкой траншеей. Бурые ручейки текли по склону в отхожие канавы и впивались в общий водосток подошвы Скального Дворца, который завершал свой грязный путь в подземных глубинах.
И в то же время, благодаря инженерной мысли мудрых предков, из более высоких точек Скального Дворца сочилась пресная вода и стекала по выщербленному в камне акведуку, огибающему почти всю площадь. В строениях же, возведенных вдоль него, кирпичи были сложены таким образом, чтобы в стенах оставались протяженные полости — по ним днем и ночью циркулировала вода, подогреваемая домашней печью. А еще такую воду можно было пить, о чем явно догадывались предки, воздвигнув все эти акведуки, полости в скале и колодцы общего пользования.
Перешагнув через сточный ручеек у своего дома, Жигалан отворил дверь и ввалился в темное помещение. Втянул воздух ноздрями. Пахло сном и хвойными иглами. В полостях стен тихо журчала вода. Он бы с радостью рухнул на свое ложе и проспал до сумерек, но людям Кровоточащего Каньона даже на мгновение не должно было померещиться, что военное положение ослабло.
Сбросив с себя тяжелую кирасу, он задрал юбку и присел на нужник. Размякший взгляд блуждал по стыку напольных плит…
— Клятая плоть!.. — вдруг крикнул он, в испуге подобрав под себя ноги. Под ними сидел толстый и лохматый паук.
На крик из-за угла появился Ачуда.
— Не тронь его! Это Ожог.
— Ты рехнулся⁈ — громыхнул Жигалан. — Мы в вольере что ли живем? Чтоб я его здесь больше не видел!..
Мальчик ему не ответил, и только молча подобрал тарантула и пустил его гулять по своей загорелой руке. Присмотревшись, отец заметил, что глаза его сына отекли и распухли.
— Ты сегодня стал мужчиной, — буркнул отец. — Так от чего ж глаза выплакивать себе, подобно женщине?.. Мне тут рассказали все о произошедшем. На вас напал сумасшедший, но тебе удалось выжить. Говорят, некоторые ветераны уже сталкивались с ним раньше, и все как один его боятся. И что, есть на то основания? Какой он из себя?
Покрасневший взгляд Ачуды поплыл в сторону, он вспоминал.
— Непонятный. Равнодушный. Будто с того света. Казалось, что он и сам не знал, что его к нам привело.
— И вам действительно не везло? Или это все из-за ваших глупостей с прыжками через голову?
— Еще до того, как он появился, — отрешенно промолвил мальчик, — я не мог зачерпнуть смолы в маленькую кружку так, чтобы в нее не попала муха. Когда рассвело, я заглянул в бочонок, ожидая там увидеть полчища мух, но ни одной не было. Древесная смола просвечивала на солнце до самого дна бочонка, и в ней не было ни соринки…
— Такое бывает, — не очень уверенно заявил отец. — Может дело и не в этом сумасшедшем. Мои братья называют его Обнимающимся со Смертью. Якобы смертельно ранили его, а он оклемался. Но меня с ними не было в те времена, могут и приукрашивать…
Ачуду, казалось, не интересовало, что он говорит. Он стоял возле отца и смотрел в одну точку. Тот ободряюще хлопнул его по плечу.
— Выше нос. Ты оказался храбрее своего друга, так что гордись этим…
— Ему отдали приказ убить меня. А он отказался, — безжизненным голосом отозвался Ачуда. — Могуль…
