дикой кошке-то не пролезть…
Сагул двинул ему наручем в живот, и улыбчивый воин со стоном согнулся.
— Что было дальше? — потребовал он у Онэты.
— Но они споткнулись и сорвались. Жужжанна успела ухватиться за край и позвала на помощь. К ним подоспела Таяна, но когда она подала им руку, то сорвалась сама. Теперь уже Таяна держалась за край и звала на помощь… И так все наши сестры сорвались, пытаясь помочь остальным. Мы все висели над обрывом, держась друг за дружку, и громко звали владыку, умоляя его прийти… Как вдруг, владыка предстает перед нами во всей своей красе…
Макхака смотрел на блеющую вестницу своим жестоким лицом со свернутым носом и слушал, Жигалан прятал улыбку, другие же воины кусали себе кулак, чтобы сдержать рвущийся наружу хохот.
— Владыка как и мы, поскользнулся, но успел ухватиться за край. Теперь уже никто не мог помочь нам. Владыка держал нас всех одной рукой, а на второй пальцы соскальзывали с подлого камня… Но тут его силач в штанах стал быстро расти. Его владычество приказал Юльджеде, которую держал за руку, схватиться за своего силача, а сам вцепился освободившейся рукой за обрыв… Его силач поднялся до самой груди, вместе с Юльджедой и всеми остальными, кто держал ее за руку, и мы по очереди взобрались на обрыв. Его владычество залез последним, он очень тяжело дышал… Мы не знали как ему помочь и умоляли его сделать с нами все, что он только захочет…
Лицо Сагула обратилось в камень — он стойко продолжал отвечать мрачной серьезностью на слова запинающейся девчонки. Воины же позади оказались куда менее сдержанными — самых ослабевших от беззвучного смеха товарищи поддерживали за плечи, не давая упасть, а такие как Хобба и Безухий Дулбадан так вообще слегли рядом с распластанным водоносом, но в отличие от него, их тела не были неподвижны, а лихорадочно сотрясались.
— На этом все?
— У Побеждающего Всегда истории не заканчиваются так просто… — просипел Истекающий Сиропом, чья раскрасневшаяся голова выглядывала из-под локтя Макхаки. Тот сжал ему шею сильнее, не дав договорить.
— Владыка велел возвращаться в сады обратно через расщелину, но когда очередь дошла до него, он не смог пролезть — его силач по-прежнему был огромен и простирался вперед, подобно могучему дереву…
— Так чего не перелез по нему через гряду?
— Тихо!..
— Владыка сказал, что выход только один… Мы трудились всю ночь, пытаясь задобрить его силача, но он все никак не желал изливаться… И его владычество уже тоже не мог… Но тут мудрая Юльджеда предложила нам взяться ладонями за его силача всем разом…
— Обеими ладонями? — уточнил Сагул.
— Да, — не моргнув, ответила Онэта.
Сагул сурово повернулся к братьям — те уже просто устало качали головой.
— И как, хватило на его силаче места для всех ваших ладошек разом?
Девушка покивала.
— Когда мы сделали то, что предложила мудрая Юльджеда, силач его владычества излился так, как никогда не бывало раньше… Его владычество громко кричал и требовал направить его на расщелину — мы повиновались… Камень крошился, и расщелина расширялась, так что мы свободно прошли сквозь нее все обнявшись… Но тут до нас донесся далекий крик Посланника Зари, и владыка упал без сил… Последнее, что он успел нам прошептать, перед тем как провалиться в могучий сон, чтобы мы предупредили его бравых воинов и рассказали о его подвиге во всех деталях…
— Ну что ж, Побеждающий Всегда… не удивил, — проговорил Сагул. — Ему нужен отдых после такого подвига… А тренировку возьму на себя я.
С этими словами он зашагал к лошадиному загону. Истекающий Сиропом проводил его взглядом.
— Милая Онэта, — снова обезоруживающе улыбнулся он девушке. — Бидзиил лично подбирал тебе эту прекрасную одежду, чтобы ты могла предстать в ней перед нами?
Онэта робко кивнула.
— А когда он успел? — деланно нахмурился Истекающий Сиропом. — Если не ошибаюсь, он провалился в сон, едва успев распорядиться, чтобы вы донесли весть о его подвиге…
У девушки на краткий миг вытянулось лицо, но тут же оно скрылось в тени широкополой шляпы. Макхака глядел на нее сверху вниз, и прямо на глазах наливался кровью.
— Д-да-а, — проблеяла она, — но перед этим влады…
— Ты еще немного здесь постой и я решу, что Бидзиил послал тебе передать приказ, чтобы мы отвели с тобой душу. А ты и сказать боишься. Вот лучше и молчи, пока твоя задница не треснула от моего члена, — гаркнул Макхака.
Девушка в ужасе отшатнулась от его голоса и потрусила обратно в Материнский Дар. Воины с кривыми улыбками переглядывались. Негоже было зариться на наложниц их жадного военачальника. Но Макхака был известен своим боевым нравом, и даже сам Бидзиил нередко заливался от его грубых шуток — они их явно сближали. Но все же не настолько, чтобы делиться лучшими женщинами.
— А ты чего зубы скалишь? — повернулся Макхака к Истекающему Сиропом. — Откуда знаешь про расщелину за водоемом? Плавал там что ли?
Лицо улыбчивого воина застыло. Замечающий Красоту нависал над ним, как грозовая туча.
— Думаешь, что лучше нас всех?
— А что, для этого надо быть лучше всех? Вот не знал, — пожал плечами Истекающий Сиропом. — Не на одного же Бидзиила деточкам смотреть до конца своих дней… А вам-то что мешает?
— Уважение.
Истекающий Сиропом фыркнул.
— Если эти сладкие деточки увидят твою рожу, то ни за что не согласятся под тебя лечь, и уж тем более за спиной их хозяина… Разве что возьмешь их силой… А они и пожалуются… Так что дело тут скорее не в уважении, а в страшной ряхе…
Макхака с ревом выбросил вперед кулак, но улыбчивый воин был к этому готов и уклонился. Обабро встал между ними.
— Идите на песок и там боритесь, — прогремел он. — Вот бы еще из-за щелей разбивать друг другу рожи…
Замечающий Красоту оттолкнул его в сторону и затопал к загону, где Сагул уже запрягал коней.
— Так что там с Уретойши? — напомнил Жигалан воину. Тот выпучил глаза.
— Допрыгался он, вот что… Сегодня ночью его и твоего сына наведал Обнимающийся со Смертью…
— Опять вы со своими байками про этого дурачка, — протянул Истекающий Сиропом.
— Тебя не было с нами в те времена, красавчик, — разозлился на него Хобба, стоявший рядом с воинами. — Обнимающийся со Смертью — это не байка. Давным-давно они с нашим вождем не поделили. Пу-Отано тогда еще не прозвали Приручившим Гром. Мы с ним и еще горсткой ребят вырезали все племя этого ненормального, и теперь он ходит сюда, обиду изображает… Это уже
