Лицо изрезано морщинами, один глаз смотрел на неё, а второй стоял стеклянный, уставившись в потолок.
Карина шагнула к прилавку — доске на двух кадках — и выложила монету.
— Чего пришла? — спросил аптекарь.
— Хочу знать, что покупала у вас вчера ночью женщина в зелёном платье.
— А ты кто такая будешь? — усмехнулся аптекарь.
— Та, кто будет готовить обед для королевы. И я хочу, чтобы гости остались довольны.
— Иногда желания не совпадают с нашими возможностями, — сказал старик.
— Я готова заплатить за информацию. — Карина не убирала монету. — Вы не расскажете, что было в том мешочке?
Аптекарь помолчал. Потом, кряхтя, поднялся, прошаркал в глубь избы — Карина услышала, как зашуршали мешки, как звякнули склянки. Вернулся, бросил на доску маленький узелок из тёмной ткани.
— «Весельчак». Сильное слабительное. Щепотки на котёл хватит — все гости до утра будут бегать на горшок. А эта дамочка взяла три таких мешочка.
— Зачем столько?
— Щедрая душа, — усмехнулся старик. — Или кому-то одному очень сильно насолить хочет.
Карина взяла мешочек, понюхала. Ничем не пахло.
— Нейтрализатор есть?
Аптекарь снова усмехнулся, теперь шире, показывая жёлтые, редкие зубы.
— У меня всё есть. Нейтрализатор стоит дороже. Ещё монету.
Карина не спорила. Выложила вторую серебряную.
Аптекарь достал пузырёк — тёмное стекло, внутри что-то мутно-жёлтое, с осадком — и протянул ей.
— Протри котёл до варки, потом сполосни, тогда зелье не сработает.
Карина сунула пузырёк в карман. Поросёнок вылез из-под лавки с сушёной рыбой в зубах.
— Он у тебя всегда такой? — спросил аптекарь.
— Переходный возраст, — сказала Карина и направилась к выходу.
В дверях старик бросил ей в спину:
— Скажи своей даме — пусть больше платит в следующий раз.
— Сами скажете, — не оборачиваясь, ответила Карина. — Не о чем нам с ней разговаривать.
༺༻ ༺༻ ༺༻
На кухню она вернулась, когда солнце уже стояло высоко. Аверьян сидел на табурете и тупо смотрел в стену, а Глаша помешивала бульон.
— Ну? — спросила она, как только Карина переступила порог. — Получилось?
— Аптекарь продал нам противоядие.
Карина подошла к котлу, постучала ногтем по краю. Чугун, толстый, чёрный, в копоти. Если нейтрализатор не сработает — гости проведут ночь в нужнике, а она в лучшем случае вернётся в темницу.
— Глаша, принеси тряпку. Чистую. И ведро горячей воды.
Карина протёрла котёл сама. Налила нейтрализатор на тряпку — завоняло уксусом и ещё чем-то химическим, как в дешёвом чистящем средстве. Прошлась по дну, по стенкам, по краям — туда, где бульон может плеснуть при закипании. Потом ещё раз. И ещё.
Глаша стояла сбоку и молчала.
Когда котёл был чист, Карина сполоснула его кипятком и поставила на огонь.
— Всё.
Аверьян, до этого молчаливый, спросил:
— Если они отравятся, нас казнят?
— Слабительное не смертельное, — пробормотала Карина, бросая на него изучающий взгляд. — К тому же ты его попробуешь перед подачей.
Аверьян побледнел. Глаша хихикнула.
Через час бульон был готов. Карина зачерпнула ложку, протянула Аверьяну.
Тот подул. Попробовал.
— Суп как суп, — сказал он.
Карина удовлетворённо кивнула и подготовила блюдо к подаче. В зал она повезла тележку с тарелками сама, чтобы никто из «помощников» Любавы не испортил готовое блюдо.
Родион коротко кивнул Карине и улыбнулся. Она не поняла, что это значит, но её сердце екнуло при одном взгляде на него.
Глеб — крупный, красноносый, с руками, вечно мокрыми от пота — уминал суп так, будто не ел три дня. Его помощник, молодой парень с жидкой бородкой, вторил.
А Любава не притронулась. Сидела, отодвинув тарелку, теребила край платья и косилась на дверь.
— Вы не голодны? — громко спросил Родион.
— У меня слабый желудок, — улыбнулась Любава. — Я предпочитаю лёгкую пищу.
Карина, проходя мимо, тихо сказала:
— А я предпочитаю ту, которую не нужно проверять на яды.
Любава побледнела, но ничего не ответила.
Прошёл час. Гости пили вино, смеялись, и никто никуда не бежал. Любава сидела белая как мел и всё чаще смотрела на дверь.
Карина стояла в углу и улыбалась.
В конце вечера, когда гости уже наелись и пошли танцевать, Карина вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. На крыльце сидел поросёнок и с удовольствием жевал чей-то ботинок.
Карина не стала его ругать. Только сказала:
— Ты бы хоть спросил.
Поросёнок довольно хрюкнул и продолжил.
За спиной послышались шаги.
— Вы знали, что суп отравлен? — спросил Глеб, подходя ближе.
— Что вы, — Карина подняла бровь. — Я повар. Моя задача — готовить вкусно, а травить — это к аптекарям.
Глеб усмехнулся.
— Я этот привкус знаю, — усмехнулся Глеб. — Горьковатый. У меня в команде парень так отравился в другом городе — потом два дня с палубы не вылезал.
— И что с ним сейчас?
— Жив. Но суп с тех пор не ест, — усмехнулся Глеб. — А вы умная женщина, словно не здешняя совсем. Я и сам, признаюсь честно, не совсем из этого мира.
— И откуда же? — насторожилась Карина.
— Уже не важно, — тяжело вздохнул Глеб. — Важно, что я смог приноровиться. Уверен, и у вас получится.
Он ушёл, насвистывая какую-то песенку под нос, а Карина осталась стоять с поросёнком, который с увлечением дожёвывал ботинок.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Вечером Любава подловила её в коридоре.
— Ты как это сделала? — спросила она тихим, злым голосом.
— Что именно? — Карина не двинулась с места.
— Не прикидывайся!
— А, вы про обед? — Карина усмехнулась. — Вам стоило аптекарю заплатить за молчание. Он продал вас с потрохами. И нейтрализатор тоже продал.
— Ты… — Любава побагровела от злости.
— Я просто делала свою работу, — перебила Карина. — А все эти ваши придворные махинации с ядами — это вообще не ко мне.
— Ты пожалеешь об этом, наглая выскочка!
— Возможно, — Карина пожала плечами. — Но сегодня я пойду спать с чистой совестью. И вам советую то же самое — говорят, полезно для нервов.
Она развернулась и пошла в свою комнату, не обращая внимания на буравящий взгляд Любавы.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Ночью, когда Карина уже лежала в постели, Тихон запрыгнул на подушку и выплюнул что-то из пасти прямо ей
