будет, когда я это выпью?
— Ты начнёшь вспоминать то, что давно забыто. Не сразу, но начнёшь. Возможно, это тебе поможет, девочка.
Карина поднесла кружку к губам. Тихон на подоконнике открыл глаза, приподнял голову и замер, глядя на неё немигающим взглядом.
— Ну, — сказала Карина. — Будь что будет.
Она сделала глоток.
На миг мир стал расплывчатым, неясным, будто кто-то накрыл его мутной пеленой. А потом — вспышка, и до боли знакомый голос:
«Ты должна уйти. Или он умрёт».
Карина открыла глаза. Кружка стояла на столе, чай остыл. Тихон не отрываясь смотрел на неё со своего подоконника.
Глава 13
Брошь и дневник
Карина стояла у печи и помешивала кашу, когда Фомка, который чистил картошку в углу, вдруг хихикнул. Она обернулась и увидела, что поросёнок, дремавший на лежанке, зачем-то натянул на голову пустую миску и теперь беспомощно крутился на месте, пытаясь её снять. Миска сидела плотно, как каска на новобранце, и парнокопытное недоразумение жалобно похрюкивало, с разбегу врезаясь в ножки стола.
— Глаша, помоги ему, — вздохнула Карина.
Глаша вытерла руки, подошла к поросёнку, ловко стянула миску и тут же получила носом в живот.
— Хулиган, — сказала Глаша, но погладила его по голове.
Аверьян, сидевший на лавке с кружкой травяного чая, смотрел на эту картину и грустно улыбался.
— Весёлая у нас жизнь, — пробормотал он. — Вчера разбойников пирожками закармливали, сегодня свинью от миски спасаем.
— Это и есть счастье, — парировала Карина. — Когда никакие разбойники не страшны, а все проблемы решаются одним движением.
А потом в кухню зашла Милана, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы.
— Там такое! — выдохнула она. — Такое, вы не поверите!
— Опять разбойники? — насторожилась Карина.
— Хуже, — Милана перешла на шёпот, заставляя всех невольно податься вперёд. — Невеста графа, ну, которую за нашего лорда сватали, помните? Любава? Она сбежала с тем самым генералом, который вчера командовал разбойниками. Генерал сбежал, командир сбежал, а она с ними. Говорят, на корабле её видели. И королева теперь просто в бешенстве — приказала не упоминать больше её имя в замке.
Карина переварила новость, потом сказала:
— Значит, война закончилась, невеста уплыла. Может, теперь наступит спокойствие?
— Не знаю, — Милана пожала плечами. — Королева какая-то странная в последнее время. Всё одна сидит, да с портретами разговаривает.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Днём, когда на кухне стихло, Карина вышла во двор проветриться.
Тихон, который обычно спал после обеда, вдруг спрыгнул с подоконника и решительно потрусил в сторону старой башни. Карина сначала не обратила внимания — кот часто гулял сам по себе. Но Тихон остановился, оглянулся на неё и мяукнул.
— Что там? — спросила Карина, подходя ближе.
Кот побежал дальше, то и дело оглядываясь, и Карине ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Они миновали конюшню, прошли мимо старого колодца, свернули к западной стене. Там, у крепостных камней, заросших плющом, Тихон остановился и начал скрести лапой землю у корней старого дуба.
— Там что-то зарыто? — Карина опустилась на колени. Тихон отскочил в сторону, давая ей пространство.
Земля была рыхлой. Карина разгребла её руками и нащупала что-то твёрдое — деревянную шкатулку, обитую потускневшей медью. Она вытащила её, отряхнула и открыла.
Внутри лежала потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте с потёртыми уголками.
Карина взяла её в руки, полистала. Почерк был её собственным — те же завитушки, тот же наклон, те же вычурные буквы, которые она выводила на обложках бухгалтерских отчётов. На первой странице было написано одно слово — «Лада».
— Странно, — прошептала Карина. — Дневник чей-то, что ли?
Тихон сел рядом и замер, уставившись на неё. Карина быстро сунула тетрадь под фартук, засыпала ямку землёй, притоптала и пошла к себе.
Читать сейчас не было времени — на кухне ждала работа.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Вечером, когда стемнело и все разошлись, Карина сидела в своей комнате, думая про странную находку. Она всё не решалась открыть дневник и почитать его. В голове и без того было больше вопросов, чем ответов, и к тому же не давал покоя таинственный голос, который Карина услышала, выпив глоток зелья. Тихон свернулся у неё на коленях, громко урча, и выразительно смотрел на хозяйку, когда в дверь постучали.
— Войдите, — сказала Карина.
На пороге стоял Родион.
— Ты сегодня сама не своя, — сказал он, прикрывая за собой дверь. — Что случилось?
— Всё в порядке, — ответила Карина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто много работы.
— Что-то мне подсказывает, что ты недоговариваешь, — он подошёл ближе и сел на стул напротив. — Ты смотришь на меня так, будто… будто хочешь что-то сказать, но не решаешься.
— Если бы ваша жена вернулась, — сказала она вдруг, сама не зная, зачем это говорит, — вы бы её узнали?
Родион замер.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Просто. Интересно.
Он смотрел на неё долго и пристально, так что Карина уже десять раз пожалела, что задала этот вопрос.
— Узнал бы, конечно. Столько лет прошло, но я до сих пор помню даже запах её духов.
Он встал, подошёл совсем близко, заглянул ей в лицо. Карина чувствовала его дыхание.
— С тобой что-то происходит, Карина, и я не знаю, могу ли тебе помочь. Ты только скажи, если…
— Ничего не происходит, — быстро перебила она его.
Родион постоял ещё секунду, потом развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Карина сидела, сжимая подушку, и чувствовала, как колотится сердце.
Только уже поздно ночью, когда замок затих, она достала из-под подушки дневник и, сделав глубокий вдох, открыла первую страницу. Карина долго изучала знакомый почерк, но прежде чем продолжить чтение, потянулась к пузырьку с настойкой и сделала большой глоток. На этот раз снадобье подействовало не сразу, и она, устроившись поудобнее в кровати, приготовилась читать.
В тот же миг дверь её комнаты распахнулась.
На пороге стояла Анисья с перекошенным от злости лицом. За её спиной маячили двое стражников и Милана, которая испуганно таращилась на Карину.
— Обыскать! — скомандовала Анисья.
Стражники шагнули вперёд. Один схватил Карину за плечи и прижал к стене, второй начал переворачивать постель, заглядывать под кровать, шарить в углах.
— Что происходит? — крикнула Карина, пытаясь вырваться.
— Молчи, — процедила Анисья.
Стражник,
