увидел.
У меня похолодело внутри. Пальцы до боли стиснули деревянную рукоять факела.
Пламя с тихим треском метнулось в сторону. Свет выхватил из полумрака массивный прямоугольный стол, высеченный из цельного куска черного камня. Он возвышался в самом центре зала, словно забытый алтарь. Рейгар шагнул к нему, выходя из тени книжных рядов с фолиантом в руке. Звук его сапог гулко отскакивал от высоких сводов. Рейгар коротко взмахнул свободной рукой, и по периметру зала ярко вспыхнули магические сферы, заливая черную столешницу ровным светом. Воздух здесь был настолько сухим и спертым, что каждый вдох царапал горло.
Он с силой бросил принесенную книгу на каменную столешницу. Вверх поднялось густое облако серой пыли.
— Я понял, что с тобой что-то не так, еще до подземелья. Мой зверь реагировал слишком остро на обычную человечку. Но то, что я увидел ночью… Золотая магия, Лия. Золотой свет и крылья. Я уверен, что уже встречал упоминания об этом.
Он подошел ко мне вплотную. Забрал из моих онемевших пальцев факел и жестко закрепил его в железном кольце на стене.
— Нам нужны трактаты по древней магии. Ищи в оглавлениях любые упоминания аномалий, золотого свечения. Мы должны понять, к какому виду стихий относится эта сила. Живо.
Я молча кивнула. Дрожь в руках пришлось подавить огромным усилием воли. Я подошла к соседнему стеллажу и начала вытаскивать тяжелые, пыльные книги.
Время в подземелье тянулось невыносимо медленно. В глухой тишине архива шуршали только плотные пергаментные страницы да изредка скрипел камень, когда мы сдвигали фолианты на столе.
Рейгар стянул с себя белую рубашку, оставшись по пояс голым. В сухом, душном воздухе закрытого зала от него исходил ощутимый жар. По его спине и широким плечам змеились старые белесые шрамы от когтей. Мышцы перекатывались под кожей при каждом его движении.
Я потянулась к самой верхней полке. Книга в кожаном переплете оказалась неожиданно тяжелой. Мои пальцы соскользнули. Металлические уголки фолианта с противным скрипом проехались по пыльному дереву. Книга рухнула вниз, прямо мне на голову.
Я инстинктивно сжалась и зажмурилась, но удара не последовало.
Рейгар оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его левая рука перехватила тяжелый том в дюйме от моего лица. Вторая рука легла мне на талию, резким рывком притягивая к себе и уводя из-под возможного удара.
Я с силой впечаталась грудью в его горячий, твердый живот. Ткань камзола смялась между нами. Я судорожно втянула воздух. В нос ударил густой запах озона, горячей кожи и мужского пота.
Рейгар замер. Его пальцы на моей талии сжались так сильно, что под ребрами стало больно. Я медленно подняла голову. Он смотрел на меня сверху вниз. Зрачки полностью поглотили светлую радужку, превратив глаза в два черных колодца. Дыхание Рейгара стало тяжелым, прерывистым. Оно обжигало мне щеки и лоб.
Его взгляд медленно скользнул по моим губам, затем опустился на ключицы, виднеющиеся в глубоком вырезе огромного камзола. Грудь дракона содрогнулась. Воздух вокруг нас стал раскаленным, почти осязаемым. Внизу живота у меня потянуло тяжелым, пугающим узлом. Тело предательски обмякло, подаваясь вперед, навстречу этому дикому жару.
Рейгар резко разжал пальцы. Он отступил на шаг, с громким стуком бросив пойманную книгу на стол.
Он круто отвернулся от меня, упершись обеими руками в края каменной столешницы. Его широкие плечи тяжело вздымались. Несколько долгих секунд в архиве стояла звенящая тишина, в которой гулко билось только наше сбитое дыхание. Рейгар низко опустил голову, силой загоняя рвущегося наружу зверя обратно под ледяной панцирь. Его челюсти были сжаты до скрежета, а на шее часто пульсировала вена.
Затем он рывком открыл тяжелый фолиант.
— Я уверен, что эта магия завязана на животном инстинкте, — глухо произнес он. Пергаментные страницы зашуршали с пугающей резкостью,Рейгар перелистывал их одну за другой, впиваясь напряженным взглядом в выцветший текст, возвращая себе контроль.
Я неуверенно подошла ближе, стараясь унять дрожь в коленях и успокоить бешено колотящееся сердце.
— На животном инстинкте? — хрипло переспросила я. — Что это значит?
Его пальцы на мгновение замерли над ветхими листами.
— На самом главном, — жестко ответил Рейгар, не поднимая головы. — На инстинкте размножения.
Внезапно его рука окончательно замерла над очередным разворотом.
— Нашел. Голос прозвучал глухо и хрипло, словно он сорвал горло.
На пожелтевшем от времени пергаменте был нарисован подробный рисунок. Женщина с раскинутыми в стороны руками. Из ее спины росли точные копии тех крыльев, что вырвались из меня в подземелье. А прямо над ней располагался герб — потускневшая золотая корона, насквозь пробитая копьем.
Рейгар провел пальцем по выцветшим строкам на древнем языке.
— Я ошибался, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от пергамента. — Золотая кровь. Магия Первых.
Он медленно поднял на меня взгляд.
— Первых драконов, — глухо пояснил Рейгар, видя мое замешательство. — Тех, с кого когда-то началась вся королевская ветвь.
22
Обратный путь из закрытого архива слился для меня в одну темную, ледяную смазанную полосу.
Рейгар шел впереди, не проронив ни слова. Его широкая спина была напряжена до предела, мышцы под кожей перекатывались при каждом резком, тяжелом шаге. В воздухе вокруг него густо пахло грозой и едва сдерживаемой яростью. Я едва поспевала за ним, путаясь в полах длинного камзола и стараясь унять крупную дрожь, колотящую тело.
Слова «Золотая кровь» и «Магия Первых» тяжелым набатом бились в висках, отдаваясь дурнотой где-то под ребрами.
Мы дошли до моих комнат при его покоях. Рейгар распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я переступила порог, и в ту же секунду тяжелая створка захлопнулась за моей спиной.
По ту сторону глухо лязгнули стальные доспехи — стража заняла свои места у порога. Я осталась одна.
Силы закончились мгновенно. Я сползла по холодному дереву двери на пол, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Кожу между лопатками, там, где вырывался свет, дергало тупой, пульсирующей болью. В голове крутились картины из древнего фолианта. Корона, пробитая копьем. Священная сила прародителей всех драконов, каким-то немыслимым образом оказавшаяся в теле ничтожной человечки. Я понимала: как только об этом узнает Совет, быстрая смерть на костре покажется мне невероятным милосердием.
Я не знала, сколько просидела так, вслушиваясь в мертвую тишину за дверью. Час? Три? За окном, забранным кованой решеткой, медленно серело небо. Занимался холодный, промозглый рассвет.
Тяжелый скрип открывающейся двери заставил меня вздрогнуть и резко вскинуть голову.
Створка
